Тем более что магический перстень у него отобрали, а подарок Вителия Гарта, несмотря на свою красоту и огромный рубин, не мог ничем помочь… Эх, надо было учиться у Мар-Самуила превращениям! Обратиться в ворона и улететь… Впрочем, самому Мар-Самуилу это не помогло…
И все же в душе теплилась надежда, что Черный властелин не оставит своего слугу без помощи.
– Освободи меня, о великий! – взмолился Кфир, обращаясь то к пустоте под черным капюшоном, то к зеленой морде саранчи с рогами. – Вытащи меня из этой темницы!
Ничего не произошло, и никакого внятного ответа на свое обращение он не получил.
Правда, через некоторое время во дворе раздались тяжелые шаги и звон оружия.
– Мне приказано забрать лекаря Кфира и немедленно доставить под руку наместника Публия Крадока! – послышался твердый голос с командными интонациями, который показался Кфиру знакомым. Он прижался лицом к узкому окну, но ничего не увидел и весь обратился в слух.
– Колдун должен завтра предстать перед судом синедриона! – возразил здоровяк Акива.
В поле зрения показалась массивная фигура стражника, он пятился, держа в опущенной руке увесистую дубину. Рядом пятился его напарник, тоже с дубиной.
– Ввиду особой важности дела его будет судить прокуратор! – оказывается, голос принадлежал трибуну Клодию. Он и еще один легионер надвигались на стражников, положив руки на рукояти мечей.
– Колдовство подсудно местной власти, – настаивал здоровяк.
– Но законы Рима выше местных! – Клодий потянул меч из ножен. Хотя только Кфир наверняка знал, что может последовать в следующую минуту, Акива почувствовал стремительно надвигающуюся смерть.
– Хорошо, я подчиняюсь! – поспешно сказал он и, склонив голову, принялся отпирать замок.
Гладий скользнул на место.
– А ты принеси все доказательства! – скомандовал Клодий второму стражнику, и тот стремительно бросился выполнять приказ.
Дверь резко распахнулась. От сильного толчка Акива отлетел в сторону, на пороге появился приземистый силуэт трибуна.
– Выходи, лекарь! Тебя ждет прокуратор Крадок!
Через несколько минут Кфир, развалившись на мягком сене, ехал в двухколесной повозке.
После пережитого напряжения руки, ноги, да и каждая жилка тела дрожали мелкой дрожью.
Клодий сидел рядом и тихо, чтобы не расслышал возница из местных, вводил его в курс дела.
– У матери прокуратора – Варении, трепыхание сердца. Собрали целителей, но никто не смог ничего сделать, а некоторые побоялись даже браться! И у твоего Ави ничего не получилось.
