«За что? – недоумевал Кфир. – Что плохого я им сделал?»"
"Его руки и ноги привязали к седлам четырех крупных и сильных коней. Потом в наступившей тишине глашатай зачитал короткий приговор. Приподнявшись на локте, Кфир единственным зрячим глазом осмотрел трибуны. И с удивительной зоркостью рассмотрел застывшее в ненависти лицо Публия Крадока, подбрасывающего на ладони перстень с черным камнем, хищную волчью улыбку Марка, змеиный взгляд Варении… И вдруг совершенно неожиданно увидел… Эсфирь, оживленно болтающую с Цецилией! Что она делает среди почетных гостей сегодняшней казни?!
Силы оставили его, и он опять откинулся на спину.
Клодий поднял свою странную руку с мечом и резко рубанул воздух.
– Авс!
Четыре коня рванулись в четыре стороны, хрустнули суставы, в небо взлетел истошный крик. Кфиру показалось, что это голос Шимончика. Но на самом деле кричал он сам… Предсказание старого чернокнижника Мар-Самуила сбылось: Кфира разорвали кони!
Над площадью стоял рев, ор, визгливые крики и истерический смех: опьяненная кровавым зрелищем чернь бесновалась в своей бессмысленной жестокой радости.
Но когда прокуратор встал и поднял руку, шум мгновенно стих.
– Правосудие свершилось! – разнесся по округе громкий голос, привыкший отдавать команды на поле брани. – Однако римская власть не только карает преступников, но и вознаграждает своих смиренных и добросовестных слуг! Держите, кто поймает – получит свободу и сто динариев!
Размахнувшись, он швырнул перстень, который, сверкая на солнце, описал крутую дугу и упал в самую гущу толпы, навстречу десяткам жадных глаз и хищных напряженных рук.
Вокруг тут же закружился водоворот немытых потных тел, которые отталкивали, били, царапали и кусали друг друга…
– Проклятый перстень, порождение дьявола! – тихо сказал стоящий на трибуне Публий Крадок, рассматривая вспыхнувшую внизу драку.
Уже через несколько минут водоворот разгладился, и все успокоилось: люди недоуменно смотрели под ноги, но ничего не находили.
Потому что раб Модус поймал дар прокуратора прямо в воздухе и сейчас, зажав вожделенный перстень в потной ладони, протискивался сквозь толпу, спеша к хозяину, чтобы получить вольную. Сердце колотилось, как пойманная птица, он никак не мог поверить своему счастью. И вряд ли он согласился бы со словами прокуратора.
Часть вторая
Вор «Студент»
Глава 1
Идеологическая работа
Станица Нижне-Гниловская,
август 1961 г.
– Настасья! Гомонова-а-а!..
