– Архип Терехов, Фрол Скобликов и Иван Кротов! Именно они в восемнадцатом году создали первую партийную ячейку в Нижне-Гниловской. Они бесстрашно вступили в схватку с засевшими в одном из куреней белыми офицерами, которые готовили заговор против молодой республики Советов. Именно им удалось обезвредить врага и тем самым предотвратить кровопролитие в вашей станице!
Зал молчал. Потом раздались редкие аплодисменты, которые нарастали и превратились в овацию.
Оратор помолчал, внимательно обводя взглядом аудиторию, и продолжил:
– Чтобы вы не забывали своих героев-земляков, дарим станице этот стенд! А я хочу попросить вас, уважаемые товарищи, для оформления зала революционной славы передать в областной музей реликвии тех героических лет: буденовку, шашку, мандат, фотографии, предметы быта, ваши письменные воспоминания о тех трудных, но замечательных годах.
Приносите их заведующему клубом, а мы найдем способ переправить их в музей! Спасибо, товарищи!
Народ стал расходиться.
– На чертей мне сдался этот концерт, – ворчала Анастасия.
– Я б уже все перестирала и сидела б телик смотрела. А так…
– Да ладно тебе кряхтеть, – огрызнулась Светлана. – Посидели, посмотрели, к культуре немного приобщились. Айда на героев посмотрим!
Они пробились к стенду, всмотрелись в черно-белые, с заметной ретушью портреты.
– Ты глянь, Нюська, это ж Архип Кузьмич! Помнишь, он у нас жил на Водоводном переулке? У них еще во дворе голубятня была огромная…
– Да, вроде, что-то припоминаю.
Он потом в город уехал, большим начальником заделался. Хоронить мать в машине приезжал, с шофером! Обещал водопровод провести, только больше не появился… А Фрола ентого я и не знаю… Зато дядьку Ваньку Кротова помню отлично, его еще Кротом дразнили. Вечно пьяным ходил…
– А вот, поди ж ты, оказались героями революции! – Дорохова всплеснула руками. – Я, Нюсь, в политике не разбираюсь. Но уж если Архип Терехов и дядя Ваня Кротов были героями, то мой отец и старший брательник тоже герои! А может, еще и больше!
– Это как же? – спросила Анастасия.
– А так! Тех беляков, о которых лектор говорил, мой батя с Петькой выследили. Вона как! И если фотографии этих повесили, то и мой родитель висеть рядом должен!
– Оно тебе надо, Светка?
– Надо! Тятенька помер недавно, и Петруха давно погиб, еще в двадцатые. В борьбе за правду. Он у нас такой был… Заслужили в музее висеть!
– Для чего это?
– Для справедливости! Чтобы люди и мою родню помнили.
