— На «ять» сработали твои парни!
Тишина, воцарившаяся на КП, после сообщения о прекращении огня «Наковальней», оказалась вмиг сломана, командира батареи хлопали по плечу, поздравляли…
— Ну… — еле нашел в себе слова капитан. — Мы старались!
Дружный хохот был ему ответом.
Лязгнула, открываясь, тяжелая дверь КП — и в лицо Никитину пахнуло дымом. Пороховым дымом и не только. Что-то горело неподалеку, внизу под холмом, трещали беспорядочные выстрелы — это рвались патроны в подбитых «шушпанцерах».
А под ногами уже шуршала раздвигаемая трава, капитан бежал к бронебашням.
Вот они, серо-зеленые, покрытые камуфляжными разводами стальные громадины. В воздухе пахнуло жаром, это остывали орудийные стволы.
Башня номер один. Покатые бока покрыты оспинами осколочных попаданий. На правом боку башни виднеется черное пятно — след близкого разрыва. Задняя дверь открыта, и на улицу выводят контуженых артиллеристов.
— Хамраев где? Где подполковник?!
— Здесь он, товарищ капитан! — выворачивается откуда-то Иконников.
Возбужденный, он просто не находит себе места. Первый бой… и сразу такой!
Оба раненых лежали чуть в стороне от башни, около них уже хлопотали медики.
Обойдя присевшего на корточки военврача (новый какой-то, из пополнения, даже и познакомиться не успели еще), капитан остановился около лежащего на спине подполковника.
Хамраев лежал, закрыв глаза. Его парадный китель, превратившийся в окровавленную тряпку, валялся рядом. Но, услышав шаги капитана, старый артиллерист открыл глаза.
— Как вы, товарищ подполковник?
— Ты присядь… — чуть шевельнулась правая рука лежавшего.
Никитин опустился на траву.
— Как он? — кивнул в сторону моря Хамраев.
— Прекратил огонь, тонет.
— Х-ха! — усмехнулся раненый. — Достали мы, стало быть, его!
— Достали, товарищ подполковник! В последнем залпе аж два снаряда вкатили! А уж от наших-то «поросят» дырища будет — закачаешься!
— Ну вот… — тронула улыбка губы старого артиллериста.
— А то тут некоторые высказывались, понимаешь, мол, музейный экспонат ваша батарея! Ха! И где нонеча эти «умники»? В жопе!
— Самое им там место, товарищ подполковник, — согласился с ним Никитин.
Его осторожно потянули за рукав, капитан обернулся. Военврач делал страшные глаза, кивая куда-то в сторону.
— Я сейчас вернусь, Дмитрий Булатович, хорошо?
— Иди, капитан… иди… работай!
Отойдя в сторону, командир батареи повернулся к военврачу.
