- А тогда не понимал?
- Понимал, но в «Строймонтаже» находился в такой мясорубке, что не мог остановиться.
- Или не хотел.
- Хотел, но почему-то не делал этого…
Я переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок. Вова обнимает меня за талию и опускается носом в макушку. Он верно сейчас сказал: хотел, но почему-то ничего не сделал для того, чтобы все исправить.
- Что изменилось? - спрашиваю после паузы. - Теперь работа для тебя не на первом месте? Теперь на первом месте сын?
Вова молчит. Долго молчит.
Я уже и не жду ответа, как вдруг произносит:
- Я видел, как тебе со мной плохо, а ещё добавился мой сын, поэтому легко и быстро согласился на развод. Удерживать тебя означало бы продолжать тебя мучить. А я не хотел тебя мучить.
- Как благородно! - саркастично хмыкаю. - Развёлся со мной ради моего же блага!
- Да, - отвечает серьёзно, игнорируя мой сарказм. - Я развелся с тобой в том числе ради твоего же блага.
- В том числе? А ещё в чьем числе?
- Я не хочу обманывать тебя, поэтому скажу честно: я легко и быстро согласился на развод для твоего блага и для блага Егора.
Не только тебе было бы тяжело принять моего сына, но и ему тебя тоже. Ему и меня было сложно принять, несмотря на то, что я родной отец. Я не хотел конфликтов между вами. Я не хотел твоих слез из-за Егора. Я не хотел слез Егора из-за тебя. Ты мне правильно тогда сказала: тебе это все не нужно. И Егору тоже не нужна какая-то незнакомая женщина, которая теперь будет вместо любимой мамы.
После признания Вовы в комнате воцаряется звенящая тишина. Я, не мигая, пялюсь на люстру в потолке.
- Если ты думаешь, что предыдущие два года мне было легко, - Вова продолжает после, наверное, минуты тишины, - то сильно ошибаешься. С Егором было очень сложно. Он долго не принимал меня. Он сбегал из дома. Он прогуливал школу. Я нанял няню, а он ее до нервного срыва довёл. Много чего было.… так что, повторюсь: ты была права, когда говорила, что тебе это все не нужно.
- А сейчас у вас что? - тихо срывается с губ вопрос.
- Сейчас более-менее все наладилось. Недавно Егор начал называть меня папой. До этого он говорил мне просто «Вы». Его мать…. - Вова замолкает, как будто не хочет рассказывать дальше.
- Что его мать? - тороплю с рассказом.
Бывший муж горько хмыкает.
- Она очень любила Егора, растила его в ласке и заботе, все для него делала. За это ей спасибо, конечно. Но она всячески поливала грязью меня.
