Разъединяем губы - словно на поверхность со дна океана выныриваем. Мне требуется несколько секунд, чтобы сфокусировать поплывший взгляд на лице Владимира. Люди вокруг суетятся, торопятся в зал.
- Пойдем? - спрашивает.
Киваю.
Держа мою ладонь в своей, Владимир ведет меня к ступенькам. Мы поднимаемся в свою ложу и занимаем два места. Обзор на сцену прекрасный. Партер медленно наполняется людьми, звучит второй звонок, и начинается балет.
Меня гипнотизирует представление. Я полностью отдаюсь музыке Чайковского. Артисты балета выкладываются по полной, кажется, в самом деле проживают каждую эмоцию.
От их прыжков и пируэтов дух захватывает. Не оторвать глаз. Я в жизни не видела более красивого зрелища, чем этот балет. Разве можно без слов, без диалогов так передать чувства? Мурашки по коже.
- Понравилось? - спрашивает Вова после окончания.
Я так потрясена, что не имею сил подняться на ноги. Мне требуется время прийти в себя.
- Очень, - выдыхаю. - У меня нет слов. А тебе?
- Если честно, я ничего не понял, но танцевали красиво.
Прыскаю от смеха. Ну да, человеку, незнакомому с сюжетом «Щелкунчика», сложно понять, о чем танцевали на сцене.
- Сейчас в ресторан? - спрашивает Володя, помогая мне надеть шубу.
- Давай, - охотно соглашаюсь.
У меня прекрасное настроение, я в восторге и не перестаю улыбаться. Когда садимся в машину, тянусь к Вове за поцелуем. Это душевный порыв.
- Спасибо, - бормочу сквозь поцелуй. - Мне так понравилось!
- Я рад, - гладит меня теплой ладонью по щеке и с силой прижимает мои губы к своим.
Я целую, целую, целую Вову и…. тону в нашем поцелуе с головой.
Глава 26. Чувства живы
В ресторане мы сидим за уютным столиком на двоих. Пока официант несет блюда, Вова накрыл своей ладонью мою и мягко поглаживает. Меня окутывает исходящей от Владимира нежностью. Ловлю дежавю. Нечто подобное происходило в самом начале нашего брака: свидания, нежные прикосновения, поцелуи. Я плыву, а следует помнить главное: у нас свободные отношения.
Аккуратно вытаскиваю свою ладонь из-под Вовиной.
Как раз в этот момент официант ставит перед нами тарелки.
- Как дела у твоих родителей? - давно хочу спросить у Вовы про бывших свекров. - Как папа?
- Отец бунтует понемногу. То лекарства принимать не хочет, то сиделку изводит. В остальном все так же.
- Почему он изводит сиделку?
- Не считает себя инвалидом. А то что почти не ходит и почти не говорит, это, по его мнению, так, ерунда.
Вздыхаю. Узнаю бывшего свекра. У него тяжелый скверный характер.
