А еще мне было до слез, до глубины души обидно.
— У нас могло бы быть двое своих детей. Но я их потеряла, и тебе не было до этого никакого дела.
Укор сорвался с губ, и с ресницы капнула первая слеза.
— Не правда, Яна. Я тоже переживал.
— Ты не переживал. Ты работал.
— Если я не рыдал сутками напролет, как ты, это не значит, что я не горевал. Я тоже хотел этих детей, и мне тоже было плохо, когда ты их потеряла.
— Наглая гнусная ложь. Я не желаю слушать ее.
Вова вздохнул и больше не произнес ни слова. Да и нечего было говорить.
Наш спор был бессмысленен. Мы находились в тупике. Я не хотела его ребенка от предыдущих отношений. Во-первых, сам факт того, что у Вовы был ребенок от другой, убивал меня. От меня у него детей нет, а от кого-то есть. Во-вторых, я не представляла, что делать с этим мальчиком. Я должна заменить ему умершую мать? В-третьих, меня оскорбляло, что к потере наших детей Вова отнесся безразлично, а тут вдруг воспылал отцовскими чувствами к внезапно свалившемуся сыну от бывшей.
Вова направился в прихожую. Я побежала следом за ним.
— Ты куда? — спросила, глядя, как муж обувается.
— За ребенком.
— Ты привезешь его сюда!?
— Да.
— Нет, Вова, ты не посмеешь.
Муж посмотрел на меня с вызовом:
— Посмею.
Он произнес это слово стальным тоном начальника. Так Вова разговаривал со своими подчиненными. Я слышала.
Муж вышел за дверь, оставив меня в квартире одну. Я упала на диван и уставилась в одну точку. До последнего не верила, что Вова всерьез приведет в наш дом ребенка от бывшей.
Все происходящее казалось мне до ужаса абсурдным. Какой-то бред. Разве можно скрывать от мужчины ребенка? Неужели такие дуры реально существуют? Что у них вообще в голове, когда они из-за личной обиды на мужчину утаивают беременность?
Когда входная дверь хлопнула, я дернулась.
— Проходи, — послышался голос Вовы, обращенный к кому-то.
Сердце сжалось, в крови произошел резкий выброс адреналина. Встав на ноги, просеменила в прихожую. И увидела его — мальчика с чертами лица, как у моего мужа.
Он глядел на меня исподлобья Вовиным злым взглядом. И губы сжал так же, как сжимает мой муж, когда бывает чем-то очень недоволен. Мальчик был чернее тучи. От него буквально исходили волны ненависти, презрения и негодования. Причем не только в мой адрес. В адрес Вовы тоже.
Мне стало дурно, я ухватилась за дверной косяк. Колени задрожали. Значит, это правда. Не розыгрыш и не мошенничество. У моего мужа есть ребенок от другой.
