Муж и жена - одна сатана

Могу сказать, что я приобрела практически те же титулы, только мне это пошло на пользу: ни один мужчина не осмелился ко мне подойти на протяжении того бала, где я играла ужасную жену. Да и женщины опасались тоже. «Стерва, каких свет не видывал» — самое приятное из того, что успела подслушать. Зато, не поверите, ославилась так, что даже какие-то заграничные послы, которые оказались на балу случайно, боялись теперь подходить. Тишина и спокойствие. Ну, кроме тех балов, где я была несчастной женушкой. О! Чего мне только не предлагали! И обещали украсть, и замок подарить, и.

..

Много чего, в общем. Только вот как-то быстро сдувались при появлении Одена за моей спиной. Ну конечно! У него ж как глаза зеленым загораются, так даже мне не по себе. Один интересный аристократик, купивший себе титул, так перепугался, что предложил Одену забрать его замок. Мол, совсем не подарок вашей жене с целью сделать ее любовницей, а подарок на свадьбу. Оден посмеялся, но приказал бумаги отправить почтой.

Сейчас мы с Оденом вернулись домой после очередного мероприятия.

Я устало развалилась в кресле и закинула ноги прямо на маленький столик, ни капли не стесняясь совершенно не свойственного леди действия. Оден, который ходил за вином, остановился и спросил:

— Может, хоть туфли снимешь? Или так нравятся, что готова провести в них вечность?

— Ноги отваливаются! К огненным скелетам в преисподнюю все движение. Как кому-то могут нравиться эти несчастные трехметровые туфли? И какая дура решила ввести эту моду? — возмущенно фыркнула я.

— А вторая дура ввела их в качестве обязательного дополнения к платью!

Увы, в разосланных пригласительных некоторых дворян были достаточно строгие требования к одежде. Желтое бабушкино платье в первый раз хорошо нас выручило, вот только появляться в одном и том же платье дважды было нельзя. А так как уродливых платьев больше у меня не было, то пришлось их шить. Как на меня пялилась портниха, как она плакала, когда я ее просила изуродовать платье! Конечно, напрямую я этого не говорила, но мои советы касательно фасона приводили ее в ужас.

Наверное, я стала ее личным профессиональным кошмаром. Хотя, признаться, в итоге получилось все не слишком уж страшно. Я бы сказала даже симпатично, хотя по моим меркам весьма скромно. Как-то я привыкла и к более нескромным фасонам, и к более ярким цветам.

— Допустим, не трехметровые, а всего двендацатисантиметровые...

— Вот походи в этом «всего», тогда я еще раз послушаю тебя, — огрызнулась я.