Муж и жена - одна сатана

Минуту назад Оден был таким близким, а теперь снова сам на себя не похож. Или вот такой вот Оден — жесткий, с горькой усмешкой, упоминающий своих внутренних демонов — и есть настоящий? Если бы я это поняла, то мне было бы значительно проще.

— Что ты на меня так удивленно смотришь? — спросил он.

— Не пойму, какой ты настоящий.

— Разный, Игни, разный. Видишь ли... Я могу вечно шутить, потакать и смеяться, но от своей крови не избавишься, понимаешь? Во мне кровь моего отца.

— Ты говоришь так, словно это проклятье.

— Потому что это и есть проклятье. Точнее, даже хуже. От проклятья можно избавиться, а от того, что в твоих жилах течет кровь ненормального — никак.

— Это очередная долгая и очень грустная история, да, Оден? История, которую ты очень хочешь, но пока не можешь рассказать?

Я догадывалась, что такое время должно было прийти. У Одена слишком много темноты в прошлом, слишком много плохого. И все это он держал в себе, закупорил, не давая вырваться на свободу. Но небольшой намек — и воспоминания всколыхнулись, пробуждая то, что Оден назвал внутренними демонами.

И сейчас Оден понятия не имел, как с этим справиться: с чувствами, что были под замком. Наверное, именно поэтому мы сейчас и говорим о его прошлом. У меня когда-то было похожее состояние, но мне здорово помогла наставница. У Одена такой наставницы не было. Поэтому вскрывать «гнойник» воспоминаний придется именно мне. Пусть и чуть позже. И это хорошо. Хотя бы потому, что кроме признаний я получила четкое подтверждение, что мне доверяют.

— Что-то вроде того.

— Скажи, Оден... Ты себя ненавидишь?

— Временами. — Оден улыбался, но так грустно, что мое сердце готово было разорваться на части.

— Тогда прекращай. Прекращай этим заниматься. Это очень мерзко — ненавидеть себя, когда у меня в отношении тебя совершенно иные чувства. Я не хочу, чтобы мне нравился человек, который так о себе отзывается.

— Как скажешь, Игни, как скажешь.

Как ни странно, но разговор с Оденом не выбил меня из колеи. Мне было интересно его прошлое, я почти чувствовала его душевную боль, но вместе с тем пришло четкое понимание, что Оден мне доверяет.

Я ему не просто нравлюсь, он не просто видит друга, а доверяет настолько, что не против раскрыть душу. Это согревало похлеще костра. Да и мое «нравишься» прозвучало вполне уместно. Думаю, в другой ситуации я бы не смогла так легко это озвучить. А озвучить надо было. Во-первых, я уже получила своеобразное признание от Одена, а во-вторых, это было правдой.