Муж и жена - одна сатана

Так почему?

— А тебе, Элиза, есть мне что сказать? Есть что сказать, тварь? Переспала с Берстом прямо под крышей моего дома, он заделал тебе ублюдка, которого воспитывал я. Смешно, не правда ли? Есть что сказать?

— Я никогда не изменяла тебе, я всегда тебя любила! Как ты можешь такое говорить? КАК?! — Элиза почти кричала. Всегда спокойная, всегда уравновешенная, но сейчас она была в ужасе. Корила себя, что не заметила, как ревность любимого мужа переросла в безумие. И теперь за это поплатится не только она, но и их сынишка.

— Меня не интересует, что ты говоришь мне. Скажи последние слова своему сыну. Я же не такое чудовище, чтобы не дать попрощаться матери с ребенком.

Элиза поджала губы, чтобы они не тряслись.

— Оден... Прости маму, прости, что она такая слабая и не смогла защитить тебя. А ты... Я люблю тебя, я почитаю тебя, можешь хоть по частям меня порезать, но если ты тронешь моего ребенка, то... Кха-кха.

Меч Энрейда попал точно в сердце. Секунда — и Элиза лежала мертвая перед сыном.

Оден уже не плакал. И кричать он не мог — внутри словно все застыло. Казалось, что он сейчас проснется. И все будет как обычно: строгий и любящий отец, улыбчивая мама, Лили принесет очередной учебник, дядя Берст покажет парочку приему, потом Оден прицепится к страже, требуя тренировочную дуэль на деревянных мечах...

Но он не просыпался.

Просыпалась некромантия. Она не могла не проснуться, когда вокруг все было пропитано духом смерти. Магия внутри горела, почти жглась. Как жглась ненависть к отцу.

Как он посмел? Как он посмел разрушить все, что было, так просто. Чьей клевете поверил? Как смог поднять руку на друга, на любимую женщину и на собственного ребенка?

— Ты умрешь, — сказал Оден.

— Ты ошибаешься, умрешь здесь только ты, «сынок».

— Может. Но ты тоже. Она стоит прямо за тобой, поэтому ты умрешь.

Оден отчетливо это видел. Он никогда бы не подумал, что она существует на самом деле. Ее считали легендой и называли по-разному. Темная госпожа, Смерть и иначе.

Она была красива и отвратительна одновременно. Она прошла сквозь отца, наложив на него свою метку — над головой графа высветилась темная пентаграмма смерти. Она подошла к Одену, взяла его руки в свои и прошептала заклинание.

Дальнейшее Оден наблюдал словно со стороны. Как кричит отец, когда его руки превращаются в пепел, как падает скелет. И как сам Оден падает на залитый кровью пол. А дальше наступает темнота.

Моя голова покоилась у Одена на плече.