Муж и жена - одна сатана

Давай-ка, красавец мой, чуть побыстрее. Лили, — я повернула голову в сторону своей служанки. Забирайся, сейчас ускоримся.

Лили все время поездки бежала рядом. Да, скорость скелета была сравнима с передвижением на обычном коне. Хорошо, что нас никто не видел, а то точно удар бы хватил. Служанка (вот же понятливый скелет) спорить не стала (да и как бы?), запрыгнула сзади на коня, а после этого Селест помчался на своей привычной скорости, больше не пытаясь притворяться обычной лошадью.

На месте мы оказались меньше, чем за час.

Хорошо, когда твой конь немного не конь. И даже не запыхался. Деревня мне понравилась: добротные домики, забора вокруг нет (да и зачем, если некромант под боком?), люди неспешно занимались своими делами, ни одного нищего, а все дети в приличной одежде и явно не голодают. Хорошая деревня. И тут пропали ни с того ни с сего сразу две девушки?

Мне на встречу сразу выскочил мужичок в смешной рубахе. Пояс был завязан прямо на середине огромного живота, делая мужчину похожим на пивной бочонок на ножках.

— Вы от некромансера? — Он уважительно уставился на сопровождающую меня Лили, которая уже успела слезть с коня и держалась правее.

— Некроманта. — Я поморщилась. Что-то, а уважить господина и защитника этих земель правильным названием профессии могли бы. — Я Игнис, супруга Одена. Вы отправляли письмо о помощи?

— Да, мы, мы, спускайтесь, госпожа, пойдемте в дом. Но я не думаю, что тут так все серьезно, народ переполошился, заставил меня письмо отправить.

А вы же сами знаете, какой он, простой народ, госпожа? Темный, непонимающий, во всем видит что-то не то. — Мужичок засуетился. Видно, староста. Значит, себя он к простому темному народу не относил? Он мне не слишком понравился: больно уж услужливый, льстивый, изворотливый. Такие справедливо вызывали опасение. Но какой у меня выбор? Под любопытные взгляды людей я спустилась с Селеста. Тут же подбежал мальчишка, видно, помощник конюха. Но найти поводья, за которые можно было бы отвести Селеста в конюшню, не смог.

— Покажи ему его место и скажи, с какой кормушки можно кушать, он послушается и сам пойдет, — посоветовала я рыжему и веснушатому мальчишке. По-детски нескладный, с большими ушами и честным открытым взглядом. Вот он мне нравился: ни капли страха ни ко мне, ни к Лили, ни даже к скелету. А ведь дети — это отражение воспитания взрослых.