Муж и жена - одна сатана

— Игнис, щелкнув пальцами, заставила помост под мужчинами гореть, а потом громко спросила: — Ну что, неуважаемые, продолжаем? Или вы решитесь сказать мне, кто ваш заказчик?

В ответ была тишина. Игнис, пожала плечами, но огонь тушить не стала, развернулась ко мне:

— Видишь ли. Какой-то ушлый маг подговорил вашего старосту указать ему на магически одаренных девушек для продажи в рабство. Или не в рабство... Я вот сейчас пытаюсь выяснить это у тех молодцев, которые браво висят на костре и не желают сотрудничать.

— Как ты догадалась, что тут происходит?

— А ты как? — не осталась в долгу Игнис. — Ты ведь понял, что что-то не то. Верно? Иначе бы не прискакал так рано, да еще и в полном боевом облачении.

— Это не полное! — оскорбился я. Как можно посчитать такую легкую защиту полным боевым облачением, я ведь всего лишь слегка добавил защиты и подстраховался! — Мне второе письмо кузнец прислал, предупредил, что со старостой не ладно, мутит он что-то, да и незнакомый колдун шастает.

— Пытается удрать, — вздохнула Игнис.

— Да, я за ним Селеста отправила. А Селест на старосту очень и очень зол.

— Что староста умудрился сделать Селесту? — Я всегда считал, что у меня отличная способность анализировать и делать логические выводы. Но сейчас я даже вообразить не мог, что староста, низенький толстенький мужичок мог сделать боевому коню, чтобы вывести последнего из себя.

— Скажем так... Он обидел ребенка, который скормил Селесту целых две курицы. А мой конь — благодарный разумный, поэтому воспринял тот удар как личное оскорбление. Убить не убьет, но понадкусывает точно. Кстати, этот мальчишка — сын кузнеца. Он и меня пытался предупредить, что здесь что-то нечисто, мне не стоит останавливаться в доме старосты. А староста, естественно, услышал, испугался и так стукнул ребенка, что у того синяк на половину лица.

— Да. Я все понимаю. Ты мне только одно объясни, почему эти мужчины висят в одном исподнем?

— Как почему? Разве ты не говорил, что со своими страхами надо бороться? Вот я и борюсь, как умею. Знаешь что, Оден? Ты был абсолютно прав: сейчас мне ни капельки не страшно.