Муж и жена - одна сатана

Оден — это Оден, очень трудно плохо обращаться с человеком, который заботиться о тебе искренне и без задней мысли.

Но, к моему счастью, Оден отнесся вполне нормально к происходящему: сидел, слушал Ксана, никак не реагируя на сарказм. У Ксана даже пыл поубавился: не привык к такому отношению.

— Ты хочешь сказать, что работорговцы приехали за тридевять земель, чтобы похитить девушек именно из моей деревни? — Оден первым заметил несоответствие.

Деревня находилась весьма далеко от морского порта, смысла похищать девушек именно с территории Одена не было никакого.

Можно было найти кого-нибудь поблизости для продажи в рабство. Конечно, всегда были варианты, что похитители так маскировались, заметали следы... Но как-то очень глупо, получается, заметали: перевозить похищенных на такое расстояние было куда опаснее, чем украсть кого-то из близких к порту деревень. Как ни крути, а теория, что Одена кто-то подставляет, подтверждалась.

— Именно. Выяснить личность мага, который это устроил, мне не удалось.

К тому времени, как я появился — от его пребывания не осталось и следа. Так что придется самому думать, кому ты так насолил. О, спасибо! — Ксантос поблагодарил Лили, которая поставила перед ним поднос с вином и легким перекусом. — Ее же Лили зовут? Если судить по форме черепа, то при жизни она была редкостной красавицей.

Следопыт, что с него взять. Он людей по костям на пальце опознавал, а уж представить, как при жизни выглядел скелет для него проще простого. А вот Лили, кажется, засмущалась.

Ну, насколько скелет может смущаться: одернула неловко подол платья костяными пальчиками, поправила цепочку — специальную некромантскую защиту — на груди, и приложила вторую руку к серцу, поклонившись.

— Так, все, хорош, нечего соблазнять моих служанок, — Оден произнес это серьезно, но я-то отлично видела, что в глазах прыгали чертики-смешинки.

Зато Ксантос закономерно подавился сыром от возмущения:

— Да я только хотел отметить ее красоту!

— Отмечай, конечно, но приставать не вздумай.

У меня слуги неприкосновенны.

— Да вы меня что, за некрофила принимаете?! — Ксан едва не подскочил на месте от возмущения.

— Не волнуйся, я ничьи вкусы не осуждаю, важно лишь одно: чтобы они приносили всем удовольствие. Захочешь ухаживать за Лили — мне скажи, чтобы я точно знал, что все добровольно.

Ксантос перевел ошарашенный взгляд с Одена на меня и почти жалобно спросил:

— Игни, он совсем дурак?

— Нет, Ксан, он не дурак, он над тобой издевается.