Муж и жена - одна сатана

— Как догадалась? Мне подсказали лично настроенные охранки, а тебе кто? Саламандры?

Я даже не стала отвечать, только показала Одену слегка поблекшую татуировку. Заметив удивление, спросила:

— Ты не заметил, как принц потянул у нас силу?

Да, принц обладал редким талантом «питаться» магией других. Такой талант не особо приветствовался, поэтому принц Астор довольно долго его скрывал, причем, как я поняла, не только от меня, но и от Одена. От всех. А когда все же доверился, то получил разрешение в любой момент воспользоваться нашими силами.

Что, например, сегодня он и сделал. Явно пришло какое-то срочное письмо из дворца или же донесение из-за границы, потому как нашим разрешением принц Астор пользовался весьма редко.

— Нет, не заметил, — сказал Оден. — Я вообще редко чувствую, когда магия заканчивается. Да и кладбище недалеко, восстановлюсь быстрее, чем пойму, что магии стало меньше. Однако не думал, что маги огня так чувствительны к потере сил. Мне казалось, что у тебя большой запас.

Обидеться или объяснить прописные истины? После недолгих раздумий я решила выбрать второе.

— Оден, ты явно путаешь чувствительность к магии с ее объемом.

Чувствительность — очень интересная категория. Если бы я объясняла это понятие простым людям, то сравнила бы с жадностью. Вот стоит бутылка воды. Жадный человек заметит, если кто-то сделает маленький глоток. А щедрый не обратит внимание, даже если бутылку опустошат наполовину.

— Прости-прости. Дай-ка мне свою руку, обновлю твою татуировку.

— Оден подошел ко мне и взял мою руку. Такой домашний: рубашка была застегнута не на все пуговицы, а шея была достаточно открытой, на подбородке щетина. Неожиданно в горле пересохло, а губы закололо. Мне захотелось поцеловать Одена прежде, чем я поняла мотив своего поступка.

Если бы Оден отреагировал как-то иначе, наверное, я бы никогда к нему больше не подошла. Но даже если мой муж и удивился, то не показал этого: обнял меня, притянув поближе и углубив поцелуй.

Со вздохом я разорвала наш поцелуй. Надо было собираться, а не целоваться, но кто бы мне позволил?

— А теперь моя очередь, — сказал Оден.

Я стащила с себя беспокойную саламандру, которая уже давно крутилась у меня под капюшоном походного плаща, и переместила в карман. Что же им не сидится, а? Давно такого не было.

— Оден, мы будем заезжать куда-то в деревню?

Знаете, очень хорошо, когда твой конь не совсем конь.