— Настаиваю на том, чтобы прием состоялся как можно скорее, и я смогла уехать, — заявила она бескомпромиссно мрачным тоном и мотнула головой в сторону Марджери, — но без нее. Не хочу терпеть ее бесконечное нытье еще и в изгнании.
Я невольно всплеснула руками, теряя терпение. Какие сложные дамочки! И вот вроде бы можно закрыть глаза на их проблемы, все же мне с ними детей не крестить, однако сложившееся за семьдесят пять лет убеждение, что нельзя перешагивать через людей с их бедами, и въевшаяся в подкорку из прошлой жизни привычка лавировать между вздорными подругами сделали свое дело.
— Гейл, дорогая тетушка! — я постаралась вложить в голос спокойствие опытного психотерапевта на приеме со сложным пациентом. — Вас никто из дома не прогоняет…
Она только сморщила тонкий нос и громко фыркнула, отводя взгляд:
— Ага, как же. Вы, милочка, недвусмысленно намекнули, что не хотите меня тут терпеть, приказав убрать из парка всю естественную защиту от… — она запнулась, подбирая слово, и метнула ядовитый взгляд на кусты, в которых скрылась Мотя, — … жестоких детей Мау.
Я поджала губы, испытывая жгучую обиду за всех кошек. Понимала, что у Гейл психологическая травма, но ведь это не кошки принимали решение лишить ее магии и шанса завести семью.
И я не смогла сдержаться.
— А чего же вы от людей в таком случае не шарахаетесь так же, как от кошек, тетушка? — спросила я, уже не скрывая раздражения. — Не знаю, что именно они с вами делали, но разве кошки по своей инициативе причинили вам зло?
Гейл опешила.
Она пару раз открыла и закрыла рот, как рыба на берегу, не в силах найти слова для возражений, запыхтела коротко и часто, словно перегретый чайник, слегка побагровела и важно задрала острый подбородок.
— Какую еще естественную защиту она убрала⁈ — выдохнула Марджери зловеще тихо, вычленившая из тирады Гейл что-то свое.
Глаза свекрови сузились до щелочек.
— Ты знаешь! — Гейл повернулась к ней, выпятив грудь, словно собиралась напасть, как боевой петух. — Твой дед подарил цветы мне, а не тебе.
Он сделал это, потому что любил меня и хотел на меня жениться! — заявила она тоном триумфатора.
— Ты опять за свое⁈ — завопила Марджери, топнув туфелькой так, что гравий брызнул в стороны. — Враки это все! Дедушка меня любил, а тебя он даже по имени не запомнил! И вообще, ему тогда было сто пятьдесят, он на двадцатилетних дурочек без магии уже не заглядывался!"
"— Ха-ха-ха! — ответила ей на это Гейл высокомерным ледяным смешком.
А я в отчаянии закатила глаза.
