Муж на сдачу (СИ)

Скажи, Мариэта, я настолько безнадёжен?

— Ну-у… Не знаю, что сказать. Конечно, простой труд тебе не знаком, я говорила соседкам, что ты — писарь и переводчик в местечке, поэтому ничего потрясающего от тебя и не ждали."

"— Я приноровлюсь, — твердо ответил мужчина. — Руки надо замотать тряпками, набил пузыри, да сорвал их. Давно не тренировался.

— Сейчас дам мазь, — вздохнула женщина, вставая из-за стола. — Надо было мне заранее об этом побеспокоиться. И, знаешь, давай ты дня два-три посиди без дела, руки заживут, заодно, сам окрепнешь.

Граф выразительно фыркнул, напомнив:

— Говорил же — всё, что потратишь на меня, возмещу в тройном размере!

— Да не в этом дело! Вернее, в деньгах тоже, но ты пойми, что мне приходится тратить время и ингредиенты, которые я могу пустить на зелья. Чем быстрее и больше наготовлю зелий, тем скорее у нас будет необходимая сумма. А если я всё время по полдня буду тратить на твоё лечение, то вместо трех месяцев придется ждать пять или шесть.

— Понял. Постараюсь больше не калечиться, — буркнул мужчина и повернул ладони вверх.

Наконец, руки были обработаны, и помощник ушел в свою пристройку. Мариэта углубилась в работу, нет-нет бросая быстрые взгляды во двор, но «брат» не показывался.

А через два оборота к ней заглянул кагым.

— Мариэта, я слышал, к тебе брат приехал?

— Да, кагым-ага! Доброго вам дня, проходите, пожалуйста! Вот здесь, под деревом вам будет удобно, присаживайтесь на топчан, вот подушки, — суетилась женщина.

От хорошего расположения кагыма многое зависело — например, размер налога, продление патента на зельеварение. Он мог, как облегчить жизнь, так и существенно её осложнить. Маризте это объяснил ещё Дереш, и она старалась угодить влиятельному гостю.

— Ну, ну, не колготись, — добродушно пробурчал пожилой мужчина, с удовольствием располагаясь в тенечке. — Прохладительного что-нибудь принеси, и хватит. Да брата позови.

— Болел он, кагым-ага, — поспешно объясняла Мариэта, рысью таская из дома лучшее, что у нее было из еды и питья. — Только-только на ноги стал подниматься, а привезли его — всё равно, что неживого. Спросите соседей, они всё видели!

Отпаивала его отварами, два дня в доме лежал, руки поднять не мог. Пошёл на поправку — в пристройку перенесли, Ироний топчан делал, соседки помогали отмыть, да обустроить всё.