Он резко развернул меня и слегка толкнул вперед так, что мне пришлось упереться ладонями в кафель и прижать к нему горящую щеку. Как только я прогнула спину и подняла попку повыше, по ней тут же прилетел увесистый шлепок, заставив меня вздрогнуть. Вот этого я ждала. Вот такого напора и страсти, жадности в его действиях. В следующую секунду я почувствовала, как крупная головка пристроилась к моему входу. Колин схватил меня за бедра и медленно вошел до упора. Я застонала громче.
― Вот так?
― Еще, ― попросила я.
― Как твоя нога?
― К черту ногу, Колин! Еще!
Он вышел и снова медленно погрузился в меня, а я уже царапала кафель ногтями от невыносимости ощущений. Мне хотелось больше, сильнее, грубее. Я была слишком голодна. Снова вышел и медленно вошел, и еще раз, и еще.
― Боже, Колин, пожалуйста, быстрее.
Он крепче схватился за мои бедра, снова шлепнул по попке и замер.
― Покажи, как ты хочешь. Двигайся, Лана, ― его голос был хриплым, я слышала его сбившееся дыхание.
И я начала двигаться.
Сначала медленно насаживалась на него, привыкая, пытаясь пристроить больную ногу так, чтобы испытывать наименьший дискомфорт, а потом ускорилась, и через пару мгновений мои бедра встречали его с громкими шлепками, которые перекрывали только мои стоны. Я вошла в раж, не могла уже остановиться, чувствовала, как внутри меня зарождается горячая волна, из-за которой покалывало кожу головы, а лицо и шея горели огнем. Внутри меня пульсировало желание, жажда, которые мне нужно было утолить. Я нуждалась в этом так сильно, что растеряла всякое здравомыслие.
Быстрее и быстрее к заветной цели, подгоняемая редкими шлепками по ягодицам, негромкими стонами Колина и его подбадриванием.
― Вот так, жадная девочка. Давай, еще. Умница, еще, Лана, ― рычал он, и я чувствовала, как он становится еще тверже во мне, если такое вообще было возможно.
Перед самым оргазмом он схватил меня одной рукой за плечо, а второй впился в бедро и сам начал двигаться. Так, как я хотела, как представляла себе.
Жестко и быстро, до упора, с жадностью вбирая каждую каплю моего удовольствия. Шлепки плоти о плоть заглушались стонами. Мои ноги начали дрожать, когда горячий ком удовольствия достиг своей цели, и я с криком взорвалась, а мир вокруг померк. Остались только пульсирующее наслаждение и ласковые объятия, поцелуй между лопаток и горячее дыхание на моей коже.
Колин дождался, когда я приду в себя, а потом развернул меня к себе лицом и медленно, нежно поцеловал.
