Муж по завещанию

Она успокоилась и открыла глаза, столкнувшись с фирменным взглядом Королевых: Денис сверлил её взглядом, совсем как отец.

– Хочешь знать, люблю ли я твоего отца или только хочу выполнить обещание, данное Аннушке?

– А ты его любишь? – задал Денис встречный вопрос.

– Помнишь наш с тобой разговор в вашем доме, в столовой? Я тебе тогда сказала, что не могу с тобой быть, потому, что люблю другого мужчину. Я влюбилась в твоего отца в первый же день. Поверь, я сама от себя такого не ожидала и никогда не верила, что так бывает.

Я уж не говорю о том, что никогда до этого не влюблялась в своих работодателей. Но, как говорится, всё когда-то случается в первый раз! Я не позволяла себе этих чувств до того момента, пока твой отец сам не признался мне в своих чувствах ко мне. Признался у постели Аннушки. Признался в её последний день жизни, – Таша перевела дух и продолжила:

– Ты думаешь, я не понимаю, как это всё странно выглядит? – Таша устало выдохнула, – признался он мне в своих чувствах сам, первый.

А потом вдруг сказал, что освобождает меня от моего слова, данного Анне. Я не знаю, почему он так сделал, но, видимо, есть у него на это веские причины. Знаешь, Денис, я не буду ему навязываться. А безответную любовь, как оказалось, очень хорошо заглушает работа. Много работы! И давай уже ужинать и спать. Нам завтра рано вставать.

Таша думала, что не сможет уснуть после таких откровений, и своих, и Дениса. Но усталость берет своё, и она уснула, едва опустив голову на подушку.

В эту ночь ей опять снилась Анна, она стояла и улыбалась, и там, во сне, Таше было легко и хорошо, там пришло понимание, что всё идет своим чередом. Всё идет правильно.

Денис же крутился на кровати и никак не мог уснуть. Крутился он не потому, что кровать была чужой или неудобной. Он был не в том возрасте, когда кровати бывают неудобными. В голове всплывали признания Таши в любви к его отцу и слова самого отца.

Отец зашел утром, сообщил о смерти мамы и сразу же ушел, оставив его один на один с этими словами.

Денис рванул в комнату мамы, там были уже какие-то люди, медики, кажется. Мама уже лежала на каталке, закрытая простыней. Если бы не эта каталка и не простыня на её лице, которую он стащил сам, желая увидеть её лицо, он бы решил, что мама спит. Мама ему улыбалась! Он даже потрогал ее за руку – она была ещё чуть теплой. Он всё никак не хотел отпускать мамину руку, не давая им её увезти.