Предел наступил, переполнилась чаша!
В этот миг Влас словно провалился в прошлое. Он снова видел перед собой ту захолустную больничку, где отлеживался тогда. Облупленные серые стены, серое, застиранное, в дырах белье, отдающее фармалином. Судно под койкой. Домой было нельзя, никуда нельзя, Игорь помог, упрятал его сюда. Потому что Влас не мог допустить, чтобы дома узнали. Но самое главное - он не мог подставить под удар ЕЕ - олененка. Он же просил Игоря, как только пришел в себя.
Там-то, в той больничке и нашел его Белый.
А почему бы не найти, если Власа ему просто сдали. Тепленького, в постели. С потрохами.
Снова крутилось в памяти, как его били и калечили еще раз, ломали по живому. Наказывали побольнее, но не насмерть, а чтобы запомнил.
Куда больнее было осознавать, что его предали, кто-то его Белому сдал.
Но что было с Власом, когда он узнал, что сделала ОНА. Он как будто в мрачную бездну ухнул, темнота вокруг беспросветная настала. Три года прошло, а слова Игоря по-прежнему звенели в ушах:
- Ты только не раскисай, брат, в жизни всякое бывает.
Нашел я твою девчушку, она сказала, что ей пох***, заложила тебя Паше, сделала аборт и уехала. Я ничего не мог поделать.
Ей было пох*** на него. Сделала аборт и уехала.
А он так и остался живым трупом, медленно сходить с ума в этой темной яме.
Довольно об этом.
***
Влас пошел к двери. а ей хотелось заорать:
- Что хватит?! - но судорогой свело горло.
Алена сама не заметила, как быстро поставила чашку на подоконник и метнулась за ним следом.
А он вдруг обернулся, чуть не столкнувшись с ней и с горечью проговорил:
- Я бы все понял, если бы ты просто сказала. И я давно простил, что ты сдала меня Белому. Но аборт! Аборт, бл*****... Алена, зачем ты это сделала?! Ты же говорила, что так хочешь этого ребенка! Обещала ждать, что бы не случилось...
Он осекся, отворачиваясь. Алена стояла, как громом пораженная, потом бросилась, хватая его за рукав.
- Я никогда аборт не делала! И не сделала бы! Слышишь ты!? Никогда! Никогда.
.. Если бы меня не столкнула тогда банда отморозков на мотоциклах... - слезы брызнули у нее. - Я... Я неделю каждый день до поздней ночи торчала на коврике перед дверью той проклятой квартиры! А тебя не было! Не было! И на звонки ты не отвечал! Я...
Она совсем задохнулась, потому что рыданиями прорвалась боль прошлого.
- Я... не мог прийти, не мог, понимаешь? Я... - забормотал он, осторожно забирая ее в объятия.
