Укрывшись от ветра под перекрытиями, я без остановки втягиваю в себя прохладный солёный воздух. Он пробирает меня до костей, но надышаться я всё равно не могу.
— Куда мы сейчас идём? — интересуюсь я, семеня мелкими шажками вдоль ограждения, за которыми колеблются волны.
— Нам надо разместиться в каютах. Тебе следует отдохнуть, набраться сил. Впереди долгий путь, — отвечает Шах, подстраиваясь под мой шаг.
— А куда плывёт этот лайнер?
— В Барселону. Это конечная твоя остановка. Я сойду в порту Александрии, а ты отправишься до Испании.
Замедляю шаг, а потом торможу резко. Шах тоже вынужден притормозить.
— Я? Ты хочешь сказать, что я поплыву до Барселоны одна? — верещу я очень громко, что самой противно слышать.
— С чего ты взяла, что останешься одна? Не одна. Ты будешь с Эмиром, — распинается он предо мной, снова ловит за запястье и стискивает в тугом кольце своих пальцев. — Если всё пойдёт по плану, то я останусь в Египте, а вы отправитесь дальше. Отдохнёте, приведёте себя в порядок. На мир, в конце концов, посмотрите!
Звучит очень даже ничего, но есть то, что смущает меня и с чем я мириться не готова.
Я с силой выдёргиваю свою руку, не желая мириться с дальнейшей перспективой остаться в одиночестве. Сейчас я больше похожа на избалованную девчонку, намеревавшуюся закатить скандал на пустом месте.
Если вспомнить, то ещё неделю назад ради желанного покоя я готова была обречь себя на вечное одиночество. Мне не нужен был человек, в ком я могла бы найти своё утешение. А сейчас в одиночестве я могу видеть лишь бессмысленность своего существования, несовершенство мира и бесплодность всех приложенных усилий.
Слёзы скатываются по моим щекам от всех этих мыслей, но моментально застывают и высыхают. Мне не приходится даже скрывать их.
— Ой, не... Я не пойду дальше, пока своими глазами не увижу вертолёт, — я отчаянно мотаю головой, всхлипываю. — Шах, я не сдвинусь с этого места, пока Эмир не прилетит сюда. Я не останусь здесь одна! Я не могу!
— Уверяю тебя, Эмир совсем скоро уже прилетит, — замечаю нервоз в его голосе.
Он тоже устал от непрекращающегося бардака, тянущегося по пятам за мной и Эмиром. Он устал и от меня в частности. Я как нельзя лучше понимаю его, но ничего поделать с собой не могу. Мне до чёртиков страшно оставаться одной в чужой стране, где может произойти всякое.
Во мне что-то изменилось. Произошёл непредвиденный сбой, о причине которого я пока отказываюсь думать. Я отказываюсь признавать себе, что мне нужен Эмир.
