Моя тихая гавань...
Падаю на пол у дивана, подбородок кладу на подушку у её лица и некоторое время просто наблюдаю за тем, как она спит. Она прерывисто дышит. Нос её морщится во сне, кожа испариной покрывается и губы поджимаются. Так бывает, когда ей снится что-то не совсем приятное. Беру на себя смелость разбудить её, прогнав тревожный сон. Аккуратно вынимаю из-под головы телефон, поправляю выбившуюся прядь её волос, касаюсь щеки и наконец встречаюсь с сонным взглядом полюбившихся глаз. Глаз, без которых, как понял, уже и дня нормально просуществовать не смогу.
— Доброе утро, ангел мой, — проговариваю на ухо, нежно целуя мочку.
Моргнув, она обвивает руками мою шею и сипло отвечает:
— Доброе утро, дорогой, — секунды не проходит, как Диана с силой отпихивает меня от себя. — Хотя погоди-ка, — тут же краснеет она со злости, глянув на время. Диана руки на груди складывает, и сверлит во мне дыру пытливым взглядом, в то время, пока я мысленно готовлюсь к пылкой и долгоиграющей тираде. — Эмир Элмас, ты редкостный говнюк! Ты патологический лгун! Из-за тебя этому утру уже не стать добрым! — чеканит она хлестко, словно заряжает мне незримые пощечины.
Все оставшиеся силы я направляю на то, чтобы скрыть свою счастливую ухмылку. Чтобы не раздражать её довольной физиономией. — Ты негодяй последний! Ты злостный нарушитель собственных обещаний! Да ты....
Прикусив щеку с внутренней стороны, я помалкиваю. Даю ей возможность выговориться. Вылить всю злость и затаившуюся обиду на себя.
Я заслужил.
С каждым подобранным мне определением на душе моей становится гораздо спокойней.
Не потому, что мне плевать на то, что Диана говорит обо мне. А по той причине, что подобного из её уст я вряд ли ещё когда-либо услышу."
"Не потому, что я вдруг исправлюсь и научусь управлять своим гневом, убирая телефон в сторонку на случай, если вздумаю расплющить его. А потому, что все последующие наши поездки будут уже совместными. Диане больше не придется ждать меня до утра в обнимку с телефоном и гадать на картах время моего возвращения.
Я надеюсь, что с наступлением нового дня, который непременно станет добрым, наша жизнь существенно изменится.
— Это всё? Теперь ты разрешишь мне вставить слово в свой монолог?
Терпению моему приходит конец. Я забираюсь на диван, наваливаюсь на неё и берусь за свое главное оружие, способное обезоружить её — щекотка.
— Эмир, перестань сейчас же! Так нечестно, — мило ворчит она, подавляя улыбку.
