Скажи, что здесь написано?
Я беру листок, вглядываюсь в надпись, написанную на родном языке и узнаваемым почерком.
Только не это...
Я сминаю в кулаке листок, перевожу затуманенный взгляд на Эмира и судорожно сглатываю.
— Эмир, это... Это был не Рифат, — остолбенев, выдавливаю я кое-как.
— Кто же тогда, если не он?
В его словах таится огромное желание убивать, но в этот раз он ошибся со своей целью. Он нацелился не на того.
— Это почерк Игоря... моего мужа."
"Глаза Эмира наливаются кровью, их поглощает загустевшая чернота.
Передо мной сейчас стоит не любимый мужчина, а беспощадный зверь.
Он громко чертыхается. Зарядив со всего маху ногой в колесо, он с ненавистью выплевывает: надо было тогда все-таки завалить этого ублюдка.
— Так и что здесь написано? — обращается Эмир, бегло глянув на приближающиеся проблесковые маячки. — Быстрее, Диана! Копы на подходе!
Я проглатываю огромный сухой ком и, заикаясь, проговариваю:
— Здесь написано: ""Могла бы просто подать на развод.
Необязательно нужно было прикидываться утопленницей, пупсик"".
Внезапно воздух сотрясает звериный вой Шаха. Я вздрагиваю и внутренности мои с удвоенной силой скручиваются в тугой узел. Он потерял свой смысл жизни. Он раздавлен и убит...
Эмир заводит ладонь за мою шею, прикасается своим лбом к моему и тихо шепчет:
— Прошу тебя, найди в себе силы пережить этот день.
А затем Эмир закрывает дверь машины и залетает в гараж, откуда уже выезжает верхом на байке. Он останавливается напротив машины Гарнера, поднимает визор на шлеме.
Он смотрит на меня таким взглядом, словно прощается со мной. Эмир больше ничего не говорит мне. Он просто прокручивает газ и срывается с места, быстро исчезая из виду.
Вслед за ним Гарнер включает передачу и мы со скрипом прокручивающихся колес тоже отъезжаем от нашего дома. От места, куда я больше не хочу никогда возвращаться.
Что меня ждет?
Не знаю...
Впереди меня только бездна и я готова без раздумий сделать свой последний шаг прямиком в её черную пасть.
..
Готова, если Эмиру не удастся отыскать Марка.
35. Погоня
Я опустошен. Пуст, как иссушенный резервуар. Во мне не осталось ничего, кроме маниакального желания убивать. Только злость кипит во мне, кровь бурлит, гоняя яд туда-сюда по венам.
Диана... Мне было больно смотреть ей в глаза. Помимо страха и отчаяния, я видел в них ненависть по отношению к себе. В них я увяз, как в засасывающем болоте.
Диана презирает меня.
