Как жаль, что до утра еще так долго.
— В шесть часов я буду ждать вас у въезда на территорию промзоны, ранее принадлежавшей Каплану. Знаешь же где это?
Феррат кивает, скривившись в лице.
— Как не знать? Она же теперь принадлежит Чалыкам.
Ага... Каплан был вынужден отдать ее, когда Рифат поставил мою жизнь на таймер.
Озлобившись на этот факт, я высовываю руку из окна и мгновенно хватаю Феррата за грудки. Притягиваю к себе настолько близко, что дерни я чуть сильнее, и мужчина наполовину окажется в салоне, если до этого времени не задохнется.
Охрана синхронно бросается в нашу сторону, тогда он выставляет руки, заставляя их тем самым стоять на месте и не двигаться.
— Но если ты солжешь мне, то я... — стискиваю кулак до хруста, тогда ладонь Феррата накрывает мою руку.
Он заглядывает в мои глаза и твердо произносит:
— Мы будем там, Эмир. Не забывай, я поклялся тебе жизнью своего правнука.
Отпускаю его, закрываю окно.
Я переключаю передачу и резко уезжаю, в уме устанавливая таймер, отсчитывающий последние часы жизни Рифата.
Такой же таймер, который уже однажды этот человек устанавливал мне.
Его таймер не сработал тогда, а мой будет надежным...
39. Песенка еще не спета
Двор особняка Элмасов уже давно погрузился во тьму. Дорожка к нему освещается только луной. Над землей сгущается туманная дымка. Она движется, гипнотизирует, отчего дом выглядит максимально зловеще. Для соответствующего антуража не хватает разве что мертвецов, выбирающихся из-под земли наружу.
Я приехал сюда около часу назад. Не стал заходить внутрь. Не хотел никого будить. Я ведь никого не предупреждал о визите.
Наверняка, все уже спали: свет нигде не горел, нанятой охраны тоже не было видно.
Я решил отсиживаться за воротами, в своей машине ждать наступления рассвета.
Диана за это время позвонила мне четыре раза. Первые два звонка я принимал. Я отвечал на все вопросы, хоть и немного уклончиво, чтоб не напугать, чтобы она понапрасну не беспокоилась обо мне.
Однако последующие звонки мне уже приходилось игнорировать.
Я просил, умолял ее прекратить уговаривать меня вернуться, но она упрямо продолжала превращать мои мозги в труху.
Я не мог выслушивать ее уговоры.
Больно... Не по себе было, когда я слышал ее слабый дрожащий голос, посаженный непрерывным плачем.
Она давила на меня с помощью Марка. Подливала масла в огонь, говоря о своей возможной беременности.
