Ни одной живой эмоции ни счесть. Взгляд его тянется с Рифата на меня и обратно. Выдержанная пауза — и в результате он пожимает ладонь Рифата. Крепко, поскольку слышу характерный хруст костяшек.
— Почему же? — скупо ухмыльнувшись, отвечает он. — Как я мог не принять ВАШЕ приглашение и пропустить такое событие? Кстати, пользуясь случаем, хочу поздравить вас. Ваша помолвка стала событием месяца.
— Как бы не так! Событием года! — Рифат дёргает меня к себе как безвольную куклу и припечатывает свои губы к моей щеке, порождая во мне желание провалиться в ад.
— Так ведь, любовь моя?
Я попала в капкан. Не двигаюсь, не дышу. Смотрю куда угодно, но только не на мужчин. Мозги плавятся, а нервы натягиваются до предела. Малышка тоже начинает тревожиться, доставляя мне боль, словно также желает спрятаться понадёжней.
— Прошу меня простить. Тут очень душно, мне нужен воздух, — надломленно проговариваю, с силой вырываюсь из лап Рифата и устремляюсь сквозь толпу гостей чёрт знает куда. Мне всё равно.
— Ох уж, эта беременность! Столько капризов порой приходится терпеть, — слышу как возмущается Рифат.
— Насколько знаю, ты тоже проходил через это?
— Нет! — резок Эмир, а дальше я уже не улавливаю их голоса.
Не потому, что не слышу, а по причине того, что разум мой попадает в бурлящую воронку. Мысли водят адский хоровод вокруг этого ""нет"", сказанным Эмиром. И совсем некстати перед глазами всплывает образ беременной от него Софии. Сразу же тошнота подступает к горлу.
Обливаясь потом, увеличиваю шаг и вбегаю в уборную.
Залетаю в свободную кабинку, сгребаю волосы к макушке и меня моментально выворачивает наизнанку. Я буквально извергаю из себя весь обед в унитаз, всю желчь, скопившуюся внутри. Рухнуть бы на колени, но понимаю, что тогда вряд ли я вообще смогу подняться.
Когда тошнота наконец отпускает, выхожу из кабинки. Встаю напротив широкого зеркала и руками упираюсь в гранитный выступ раковины. Глянув на своё отражение, иронично усмехаюсь ему.
То, что разбито вдребезги, дважды не разбить.
То, что превратилось в руины, больше не разрушить. Там, где было больно, появилась зияющая дыра. Там, где была любовь, остался лишь грязный пепел, — мысленно проговариваю я себе.
Подставляю руки к крану, прохладной водой ладошки наполняю и окунаю в них лицо. Слышу позади себя звук смывающейся воды, щелчок замка, а затем приближающееся постукивание каблуков.
Поднимаю голову, устремляя глаза в зеркало, и пересекаюсь в отражении со взглядом Софии, стоявшей позади меня.
