Думала, как только пойму, что тебе можно довериться полностью, то расскажу тебе всё от начала до конца, но…, — голос её срывается, она туго сглатывает и смахивает с глаз слёзы, не давая им скатиться по щекам, — случилось то, что случилось. Через месяца три-четыре я узнала, что ты вернулся в город и встретил тут девушку. Я точно не была уверена. Судила лишь по тому, что однажды ты приходил в мой салон заказывать подвенечное платье. В тот момент я наблюдала за тобой украдкой. Было огромное желание подойти к тебе и сознаться во всём, но, ты же знаешь, я та ещё трусиха.
Потом я узнала, что той девушкой была София. Я успокоилась. Она хорошая, — улыбается Мерьям.
Я едва ли не сплёвываю в водительское стекло от постановки последней фразы. Смотрю на неё и пытаюсь понять степень её адекватности. Всерьёз ли это было сказано или такое у неё чувство юмора. Она не знает о Диане? Или это часть игры?
— Ты просто не представляешь, насколько София хороша. Мне несказанно повезло с ней, — озвучиваю свои мысли с изрядной долей сарказма, что только глупец не сможет вычислить его.
Мерьям горестно вздыхает и продолжает свою исповедь:
— А что касается учёбы в Великобритании, так Рифат солгал. Я никогда не выезжала за пределы страны. Я вообще из четырех стен не выхожу, можно сказать. Меня отвозят в салон, там всё рабочее время я прячусь в своём подвале, дальше меня увозят... э-м-м.., — мешкается она странно, — домой. Меня увозят домой, где я прячусь уже в своей комнате. Ничего не изменилось с тех пор.
Всё, как и раньше, когда я жила с Элмасами.
В голове не укладывается. Она семнадцать лет была частью нашей семьи, а теперь фамилию, которую носила с самого рождения, произносит с брезгливостью, демонстрируя мне полное пренебрежение. Даже я себе подобного не позволял на людях, невзирая на то, что причин на то было множество.
— М-да, всё как и раньше, ага, — качнув головой, я искренне поражаюсь степени бесчувственности девушки, которую совершенно не узнаю.
— Ты права, ничего ровным счётом не изменилось. За исключением одного. Ты теперь не Элмас, ты стала Чалык, но даже и не попробовала как-то исправить это!
Мерьям никогда не закатывала истерик. Она отличалась уравновешенностью, умением сдерживать в себе все эмоции. Пожалуй, это в ней осталось неизменным. Она и сейчас крайне сдержана. Она кричит, но кричит глубоко в себе. Немой крик я считываю по глазам, по дёрганным жестам.
— Я не хотела ничего исправлять.
