Муж в наказание

Он способен обескровить им, но постепенно Эмир возвращается в реальность из своих мыслей.

Выдохнув весь запас воздуха из лёгких, он без сил падает на кровать спиной ко мне, голову склоняет к груди, словно она стала неподъёмной из-за находящихся грузных мыслей в ней.

— Ничего, — безжизненно отвечает.

— Я слышала, Эмир. Что Рифат предложил тебе?

Мгновение — и Эмир снова выходит из себя:

— Ничего! Ничего, чёрт возьми! Ничего такого, о чём тебе следует знать! Диана, прошу, хоть ты не лезь ко мне с вопросами!

Во время их эмоционального разговора меня терзали догадки, что речь шла обо мне.

Думаю, я как-то причастна к выдвинутым условиям Рифата.

Но что именно он мог предложить? Как узнать, если Эмир отказывается идти на контакт? Что-то ведь способно вернуть Эмира к прежней жизни…

Жить и не оглядываться, забыть обо всём, если это вообще возможно после пережитого…

Мне больно смотреть на отчаявшегося Эмира. Каких-то полчаса назад я могла видеть в нём жажду жизни. Я видела перед собой жизнерадостного, наделённого силами человека, способного верить, чувствовать, а теперь предо мной снова человек, лишившийся всего этого.

У него отняли самое главное — надежду на будущее.

Я осторожно становлюсь коленями на матрас, он прогибается под моим весом, но Эмир и ухом не ведёт. Я медленно подбираюсь к нему со спины. Его замершая фигура становится гранитной статуей по мере моего приближения к нему. Я протягиваю к нему руки, прижимаю свои ладони к его обнажённой груди и кладу голову ему на плечо. Прижимаюсь к нему настолько крепко, насколько это возможно.

Сердце его под моей ладонью отзывается размеренным ритмом. Некоторое время я просто прислушиваюсь к нему. Сомкнув веки, я натягиваю на лицо грустную улыбку и смахиваю с щеки катящуюся слезинку прежде, чем она падает на его кожу.

— Эмир, я не хочу, чтобы такие люди, как Рифат, расстраивали тебя. Знай, я приму любой твой выбор. Но если есть хотя бы малейший шанс сохранить тебе жизнь, я хочу, чтобы ты им воспользовался. Любой ценой, даже если этой ценой стану я.

— Ты не понимаешь… — с сожалением он произносит.

Мною движет одно — желание отвлечь Эмира от всего навалившегося, для этого я перебираюсь к нему на колени. Седлаю его и стискиваю ладонями измождённое лицо. Вибрация проходит по позвонкам, стоит мне встретиться с его взглядом. Я подаюсь вперёд, кончики наших носов практически соприкасаются. Обжигающее дыхание Эмира задевает мои пересохшие губы, а потемневшие глаза уже способны обездвижить меня.