— Пойдем, в гостиной на меня покричишь.
— Ты свинья, Акулов! Какая же ты свинья! — взвизгнула Ангелина, едва оказались в комнате. — Это просто уму непостижимо! Ты…
Тимур громко хмыкнул и перебил ее:
— Ты поговорила с Кариной?
— О, я поговорила с Кариной, и теперь мне всё известно. Какой же ты гад, Акулов…
Она кричала и кричала, не могла заставить себя остановиться. Припомнила ему всё, начиная с первого курса университета.
Он же просто спокойно слушал. Как будто жена даже из себя не вышла. Засунул руки в карманы халата и слушал, слушал…
А когда Ангелине показалось, что еще чуть-чуть, и она сорвет голос, муж вдруг подался вперед, подставил лицо и проговорил:
— Бей… Ну?
Ее рука тут же метнулась к его лицу, ладонь впечаталась в гладкую щеку, оставив красный след.
Лицо Акулова слегка дернулось, но на этом всё.
— Легче стало? — спросил он, прищурившись.
— Нет! — снова закричала она.
И тогда Тимур подставил вторую щеку.
— Еще бей.
Ангелина, не задумываясь, врезала ему другой ладонью.
А потом вдруг услышала:
— Теперь я.
— Ч-что?! — заикаясь, спросила она.
Глава 58
Пощечина (продолжение)
— Бить будешь? — Глаза Ангелины распахнулись от страха и удивления.
А потом она услышала его резкий голос:
— Я тебя по-другому накажу.
— Как накажешь?"
"Она мяукнуть не успела, как оказалась прижата мужем к стене. Тимур впился в ее губы жестким, настойчивым поцелуем, и каким-то чудом этот самый поцелуй трансформировал всю злость, которая клокотала в ее душе, в чистую сексуальную энергию.
В мгновение ока Акулов скинул с себя халат, под которым оказался абсолютно голым, и продемонстрировал ей то самое орудие, которым собрался ее наказывать. Внушительное и очень даже готовое к бою.
— Ого… — охнула Ангелина и жадно сглотнула.
Внутри живота мгновенно заныло в сладком предвкушении. Всё ее естество вдруг загорелось, заболело и затребовало срочную порцию любви.
Ангелина никогда в жизни не хотела Тимура так, как в ту самую секунду. Нуждалась в его теле внутри себя, в его грубых, ритмичных ласках, поцелуях, в нем самом.
Акулов крепко прижал ее к себе и принялся страстно и настойчиво изучать ее тело руками, губами. На какое-то время Ангелина прекратила быть собой. Ее кожа стала в дюжину раз чувствительнее, будто горела при каждом прикосновении Тимура. Муж мастерски стащил с нее платье, колготки, белье, и плевать, что обычное, белое. А потом они как безумные целовались прямо там, у стены, кусая губы друг друга.
