Конечно, может быть, она с кем-то списалась по вотсапу, но к электронным сообщениям у Тимура доступа не было.
Он писал ей куда только мог — на почту, в соцсети, но жена даже не прочитала его сообщений. Оставалось ждать и жалеть, что он и делал последние три дня.
Жалел и ждал, ждал и жалел… как же сильно он жалел о том, что перевел с карты деньги! Ему бы было в сотню раз спокойней, если бы Ангелина ушла с достаточным количеством налички. Сняла бы приличное место, еды ребенку купила. А так, ну что она купит на десять тысяч? Какую квартиру снимет?
Беспокойство за семью и неуемная злость на глупый поступок жены с аппетитом жрали его изнутри.
У Тимура чуть нервный тик не случился, когда, наконец, увидел Ангелину.
Жена же, похоже, и не волновалась вовсе. Шла к его столику в легком летнем сарафане воздушная и беззаботная, как ему казалось. А у Тимура в это время сердце грозило сломать ребра, так сильно билось о грудную клетку.
— Привет, — тихонько проговорила она и села напротив.
— Где дочь? — спросил Акулов вместо приветствия.
— С ней всё хорошо, не переживай, — кивнула Ангелина. — Я оставила Веру с надежным человеком.
И тут у Тимура всё-таки задергался глаз. Он несколько раз глубоко вздохнул, чтобы не начать орать на всё кафе, и процедил сквозь зубы:
— Сейчас мы заберем Веру, а потом поедем домой. И там ты будешь долго и тщательно мне объяснять, какого ляда сбежала. О разводе больше и звука слышать не хочу. Ты мне за всё ответишь, прелесть моя!
Глава 12
Разговор по душам
Тимур видел — жена не ожидала от него подобных слов.
Наверное, ждала, что он придет в кафе как побитая собака и будет молить ее о возвращении. Только он не из того теста. Так-то!
— Ты мне за всё ответишь, поняла меня? — процедил сквозь зубы.
Лицо Ангелины покрылось мертвенной бледностью, она сжала в руках салфетку, села прямо, как прилежная школьница. Но вместо того, чтобы показать Тимуру, как виновата, и как ей жаль, что заставила его волноваться, прошипела:
— Мне не за что тебе отвечать.
Это тебе есть за что ответить!
Тимур почувствовал, как задергалось левое веко. Далеко не первый нервный тик за эти дни и всё по вине любимой жены.
— За что же, Лина? — прошипел он обманчиво тихо, не хотел привлекать к их столику внимания.
И без того официантка на него как-то подозрительно поглядывала, хотя стояла аж через три столика, которые к счастью оставались свободными. Хоть поговорить можно в относительном уединении, если тихо.
