Замерла на месте, захлопала ресницами, начала бубнить:
— Но… как же…
А потом вдруг осмелела:
— Я подам на раздел имущества!
Тимур усмехнулся.
— Ты забыла, кто я по профессии? Знаешь, что ты у меня сможешь отсудить? Разве что собственное нижнее белье, не больше! Квартира оформлена на мою мать, как и машина. Так что претендовать ты здесь можешь исключительно на свое приданое — дырку от бублика! Пришла ни с чем, уйдешь ни с чем. Ты и дня не проработала, пока со мной жила.
Ангелина снова застыла с открытым ртом. На этот раз отмерла не так скоро.
— Я могла работать, я же не безрукая, — принялась оправдываться. — Но ты сам сказал — сиди дома!
Конечно сказал, на кой черт Тимуру копейки, которые чисто теоретически могла заработать жена. Ему гораздо милее чистая квартира, полный холодильник и дите под присмотром. И по вечерам он предпочитал получать от жены массажи и секс, а не усталые взгляды и просьбы о помощи.
— Потом, я же пока только учусь. Когда-нибудь я стану таким же адвокатом, как и ты! — вдруг выдала супруга.
— Построю карьеру и буду зарабатывать…
— Что? — усмехнулся он. — Окстись, милая, карьера тебе вряд ли светит. Ты для другого сделана.
У жены задергался глаз, и она прошипела с чувством:
— Ты сам меня гонял по многим предметам и говорил, что у меня светлая голова.
— Голова светлая, да… В том смысле, что блондинистая. Мозгов в ней недостача. Ты, вообще-то, сама виновата в том, что я на сторону посмотрел!
— Это к-как? — Ангелина застыла с открытым ртом.
— Я мужик! Мне разнообразие надо, а ты в постели последнее время как бревно, белье бы, что ли, купила откровенное, сюрприз какой устроила.
Причесываешься красиво только по праздникам, а дома ходишь в чем попало. И потом, нечего без звонка на работу ко мне соваться!
Она отшатнулась от него, будто он ей оплеуху отвесил, часто-часто задышала, а потом вдруг выдохнула и обманчиво спокойным тоном заявила:
— Хорошо, Тимур, я поняла, я — плохая жена…
А потом паршивка бросилась вон из спальни. Тимур даже подзавис на секунду: как посмела? Он с ней еще не закончил!
* * *Акулов рванул следом и сгреб жену в охапку, едва та успела выбежать в гостиную.
— Никуда ты не пойдешь! Я не позволю тебе! Оба не без греха, давай мириться. Да и идти тебе некуда. Ну в самом деле, Лин, хватит страдать фигней.
— Отпусти меня!"
"Она стала вырываться с гримасой жуткого омерзения на лице, будто ее не родной муж обнимал, а какой-то бомж.
Тимур отпустил, и тогда она выпалила:
— Поживу пока в гостинице.
