Громко закашлялся, кое-как из себя выдавил:
— Зачем ты написала, чтобы я позвонил?
— Раз ты прочитал, почему не позвонил сразу?
— Были дела, — буркнул он угрюмо и откинулся на спинку дивана.
Не рассказывать же ей о беготне с подзарядками. Курам на смех, ей богу.
И вдруг из трубки раздалось саркастичное:
— Блондинистые дела? Или брюнетистые? Может, рыжие?
— Ты хотела спросить про мою личную жизнь? — проворчал он совсем уж неприветливо.
И тут отчетливо услышал в трубке всхлип. Одним этим всхлипом жена будто грудь ему вспорола, обнажила сердце и сжала.
— Ангелина, ты плачешь? Почему? — прохрипел он сдавленно.
— А я, по-твоему, должна быть счастлива, что отец моего ребенка за полгода не сподобился ни разу нас навестить?
Ее фраза как оплеуха. Она издевается, что ли? Хоть раз потрудилась его пригласить? Хоть один гребаный раз позвала его куда-то? Это ведь у нее ребенок. Или Тимур должен являться к ней и этому орангутангу на поклон с просьбой выдать дочь?
— Если ты хотела, чтобы я виделся с ребенком, надо было это озвучить, — отчеканил он строго.
— Я не из тех, кто навязывается.
— По-твоему, видеться с ребенком — это навязываться? А о Вере ты подумал? — вдруг прилетело ему от жены.
Полгода он им был как собаке пятая нога, зато теперь его же и обвиняли непонятно в чем.
— Да, подумал. Именно поэтому ты ежемесячно получаешь неплохую сумму.
— Но деньги — это ведь еще не всё, — вдруг застонала Ангелина в трубку. — Зачем ты вообще на мне женился, Тимур? Зачем хотел Веру? Ты ведь даже ни разу и глазком на нее взглянуть не приехал…
— Кхм… Я уже полгода живу в Питере, Лина, — признался он наконец.
— Не находишь это нерациональным — прилетать, чтобы взглянуть на ребенка одним глазком?
— Ты переехал? — удивилась жена.
— Да.
— Но ты мог хоть раз позвонить своему ребенку?
А вот эта претензия ему вообще непонятна. Ангелина шутит, что ли?
— Я, конечно, мог позвонить, но толку-то пока? Потом, о чем мне с ней беседовать? Она же не соображает еще ничего, еще двух фраз связать не умеет.
В трубке воцарилось долгое молчание, а потом жена вдруг обиженно воскликнула:
— Очнись, Тимур, ей уже три с половиной, и она стихи наизусть читает… Я же тебе присылала видео! Она давно хорошо разговаривает…
Как Вера читала наизусть четверостишия — это он помнил. Но достижение не ахти какое. Мать всегда говорила, стихи — глупость, никакого от них проку. Лучше бы Ангелина Веру английскому учила, хотя для этого еще рановато.
