— Я сама себе противна…
— Сбылась твоя мечта, да? Он жив? Больше не придется рыдать по ночам в ванной?
Что? Неужели Игорь всегда слышал? На протяжении всех лет нашего брака слышал?
— Ты просто неблагодарная дрянь, — повторяет.
— Прости…
Каждое мое движение в осколках отдает режущей болью. Я боюсь шевелиться, чтобы не добавить себе ран. Даже не могу вытереть кровоточащие ладони, потому что тогда загоню осколки еще глубже под кожу.
— Ненавижу тебя, сука! — кричит во все горло. — Ненавижу!
— А что вы делаете? — неожиданно дверь в комнату приоткрывается и заглядывает голова Владика.
О, нет! Боже, только не это.
— Влад, иди к себе! — командую. — Немедленно закрой дверь!
Но сын замер и с ужасом в глазах глядит на меня в крови и стёклах. А затем поднимает перепуганный взгляд с немым вопросом на Игоря.
— Завтра, чтобы ноги твоей здесь не было, — это последнее, что Игорь говорит мне.
Обходит ребенка и через пару десятков секунд хлопает входной дверью.
Глава 42.
Я продолжаю сидеть на полу в осколках и растерянно глядеть на ребенка.
Силы подняться появляются, только когда Владик начинает хныкать.
— Сыночек, не плачь, — испуганно прошу и пытаюсь встать на ноги.
По неосторожности, я опираюсь ладонями на пол, из-за чего тут же загоняю в кожу новые частички стекла.
— Ай, — не сдерживаюсь, чувствуя острую боль. А потом я становлюсь на осколки и ступнями.
Это так больно, что из глаз брызжут новые слезы. Владик в свою очередь начинает хныкать еще громче. Один маленький шаг, второй, я еле дохожу до сына.
Стекла вонзились в ноги, я почти не могу идти.
— Зайчик, не плачь, — прошу Влада, прижимая к себе, а сама реву белугой. — Пойдем.
Разворачиваю ребенка и вывожу из комнаты. Я могу ступать только на носочках, иначе от каждого шага ступни разрывает. Закрываю в зал дверь, чтобы ребенок не видел разбитую мебель.
— Ма… ма… — заикается в слезах. — У… тебя.. кровь…
Оглядываю себя. Ладони все в крови, я оставила следы даже на футболке Влада. Белые носки на ногах тоже покрылись багровыми пятнами.
Доковыляв до зеркала в прихожей, смотрю на свое отражение и немею от ужаса. На лице и шее ссадины, из которых тоже сочится кровь. Она смешалась со слезами и вместе с тушью размазалась по всей физиономии.
О Боже, Владик точно не должен видеть меня такой. Бросаюсь в ванную, загоняя осколки еще больше в ступни. Открываю холодную воду, пытаюсь смыть с рук кровь, а она продолжает идти. Смотрю на ладони, стекла глубоко под кожей.
Их надо как-то достать.
