Захожу домой и без сил падаю на диван, впиваясь взглядом в одну точку. Сегодняшний день по своей эмоциональной тяжести сравним с днями, когда умер папа и когда Олеся сказала мне про «смерть» Димы.
Но нельзя было дальше скрывать от Влада. Он должен знать правду, кто его настоящий папа. Это честно не только по отношению к Диме, но и по отношению к самому Владу.
Наверное, я была не права, что не рассказывала ребенку про настоящего отца с младенчества. Наверное, надо было объяснить это, когда ему было два годика, три.
Не знаю, почему я этого не сделала. В полтора года Влад заговорил. Его первые «мама» и «папа» были обращены к нам с Игорем. И… я не знала, как полуторогодовалому ребенку что-то объяснять. А потом уже не видела смысла: он любил Игоря, а Игорь любил его. И я подумала: ну пусть будет так.
Нащупываю где-то под спиной мобильник и звоню Диме. Он берет трубку сразу.
— Алло.
— Дим, — произношу его имя и замолкаю.
Я не плачу, но Соболев все равно понимает, что со мной что-то не так.
— Соня? Ты в порядке?
— Мы сказали Владу правду, — шепчу.
Дима шумно выдыхает.
— И как он воспринял?
— Растерялся, не поверил, заплакал, а потом сказал, что хочет остаться на несколько дней у Игоря.
— И ты сейчас одна?
— Да.
В трубке снова тишина.
— Можешь, пожалуйста, приехать ко мне?
— Да, — моментально отвечает, как будто ждал, чтобы я попросила. — Прямо сейчас приеду.
— Я жду тебя.
Все, что я сейчас хочу, — это почувствовать Диму рядом.
Глава 70.
Дима приезжает через сорок минут. Как только открываю дверь, сразу же берет меня в охапку и прижимает к себе.
Я не в силах сдержать слез. Реву Диме в грудь, пока он гладит меня по спине и волосам.
Соболев скидывает обувь и ведет меня в гостиную. Там опускается на диван и усаживает меня к себе на ноги.
— Расскажи мне все, — просит, аккуратно целуя мои мокрые от слез щеки.
Несколько раз глубоко вдыхаю, стараясь успокоиться.
— Мы ему все рассказали, — всхлипываю еще раз. — Игорь сказал, что он ему не родной папа. А я сказала, что настоящий папа — ты.
— И как Влад воспринял?
Дима хоть и старается меня успокоить, а сам видно, что нервничает. Я знаю, как Соболеву хочется, чтобы Владик принял его в качестве родного отца и полюбил. Дима не показывает мне своих переживаний на этот счет, но я знаю: он очень беспокоится.
— Не верил, думал, мы обманываем. А потом заплакал. Спрашивал, почему тебя не было раньше.
— А ты что сказала?
— Что ты не знал про Влада, а когда узнал, сразу приехал.
