Запорол задание, получил по башке от начальства, но, черт, я не мог допустить, чтобы Соня погибла. Именно в то самое мгновение, смотря на Белоснежку в прицел, я ощутил ровно то, что ощущал тогда, давно, когда мы были вместе: Соня важнее и превыше всего. Сначала она, потом остальное.
И с того момента все, меня накрыло. Думаю о ней постоянно, прокручиваю в голове встречи в больнице. Я не собирался когда-нибудь искать Соню или звонить ей, хотя до сих пор помню ее номер телефона наизусть. Желание набрать ее цифры за семь лет возникло только один раз: когда я узнал, что умер ее отец.
Мне сказал об этом Антон. Позвонил и хохотнул в трубку:
— Угадай, кто сдох!
— Коршун? — спросил первое, что пришло на ум.
— Нет. Продажный судья Рузманов. Так ему и надо.
И вот тогда я захотел оказаться рядом с Соней, потому что понимал: для нее смерть отца — большая трагедия. Хотел позвонить, приехать, просто побыть рядом, как друг, как знакомый… Не важно, как кто. Просто быть в ту минуту рядом с ней.
Но в итоге все-таки не позвонил и не приехал.
А потом снова запретил себе думать о Соне, как запрещал все годы до этого. Я вырвал ее из сердца с мясом. Похоронил воспоминания где-то глубоко-глубоко и никогда эти воспоминания не доставал."
"Люди должны уметь принимать решения. Соня свое решение приняла, а после и я принял свое. Вычеркнул ее из жизни, из памяти. Не передать словами, как это было больно и трудно. На стенку лезть хотелось, сдохнуть хотелось. Не хотелось открывать глаза по утрам, зная, что в моем сегодняшнем дне не будет Сони.
Но время вроде как лечит. Ну и еще армия лечит. Два года в Сирии тоже оказались хорошей терапией.
И сейчас мне уже вроде как нет никакого дела до Сони, но, сука, почему меня так задевает тот факт, что у нее семья, муж и ребенок?? Понятно ведь, что жизнь идет, и однажды она бы за кого-нибудь вышла.
Скорее всего, это потому что Соня отказалась выходить за меня. Моей женой не захотела стать, а чьей-то другой захотела.
Нет, я не люблю ее и не ревную. Просто обидно.
Просто, сука, до помутнения в глазах обидно.
Хотя я вроде уже не мальчик-подросток, чтобы обижаться. Даже не помню, когда я вообще последний раз на кого-то обижался. Но вот тут ничего не могу с собой поделать, это сильнее меня. Как подумаю, что у Сони муж и ребенок, так сразу кровь в венах закипает.
А еще меня кроет от того, что Соня, оказывается, почти семь лет думала, что я мертв. Этот вопрос я уже где-то через минут двадцать задам Олесе. У нее сегодня день рождения.
