Я вообще без понятия, как выглядят дети в два, три, четыре, пять, шесть…
— Ты знаешь, как выглядят дети в четыре года? — спрашиваю у Лены.
— Что? — недоуменно пялится.
— Как выглядит четырехлетний ребенок? Что он делает в четыре года?
— Ээээ… — Лена явно не ожидала от меня такого вопроса. Слегка отодвигается назад на лавке. — Ну, в четыре они уже сообразительные. Одежду сами могут на себя надевать.
— А они ходят в четыре?
— Конечно. Дети плюс-минус в год ходить начинают.
— А разговаривать, во сколько начинают?
— В полтора-два… А что? Почему ты спрашиваешь? Вообще, все очень индивидуально.
Какие-то дети очень рано начинают ходить и разговаривать, какие-то очень поздно.
— Можешь описать мне стандартного четырехлетнего ребенка? Какой он?
Лена таращится на меня, как на умалишенного. Но я уже не могу остановиться. Сам не знаю, зачем все это выясняю. Но чувствую: надо.
Я во что бы то ни стало должен убедиться в…
В чем?
Внутри все холодеет, когда добавляю: в том, что Сонин сын не от меня.
— Ну смотри, в четыре года дети уже ходят в среднюю группу детского сада. В пять они в старшей, а в шесть в подготовительной.
— А разговаривают они хорошо в четыре года?
— Ну так. В целом, разобрать можно. Хотя когда моему племяннику было четыре года, я вообще не понимала, что он лепечет. Но к школе они обычно уже хорошо говорят.
Школа, осеняет меня. Сонин сын говорил мне про школу.
Хорошо так говорил. Не картавил, не шепелявил, букву «р» выговаривал.
— Вообще, чем ближе к школе, тем умнее ребенок.
Они же в школе уже и читают, и считают, и пишут. Почему ты вдруг заинтересовался детьми?
— Спасибо, Лен, — отвечаю на автомате, скидывая с себя руки девушки.
— Ты куда? — летит мне в спину ее голос, когда я срываюсь на бег.
Врываюсь в гараж, где продолжается вечеринка с алкоголем, смехом и танцами, выискиваю глазами пьяного Витоса и направляюсь к нему.
— Вить, у тебя есть компьютер?
— А?
— У тебя компьютер есть!? — повторяю громче, чтобы перекричать музыку.
— В комнате ноут, — указывает рукой в сторону спальни.
— Спасибо, я воспользуюсь.
И не дожидаясь от друга вопросов, устремляюсь в его комнату.
Закрываю дверь, поворачиваю замок, включаю свет и сажусь за стол с ноутбуком. Пальцы подрагивают от волнения, сердце колотится в районе глотки.
Почему я не сделал этого раньше? И почему решил сделать сейчас?
Не знаю, нет ответов на эти вопросы. Просто Соня и ее ребенок не выходят из головы.
