При поступлении она была на грани проходных балов. Белов…
Ближайший час наш куратор нагружал мои хрупкие плечи проблемами других людей, и под конец голова моя уже гудела. Хорошо хоть я записала разговор на коммуникатор.
– На сегодня все. Моя лекция стоит у вас только через три дня, там и доложите об изменениях, если таковые будут.
– Хорошо, сэр.
– Свободна.
И я, приложив кулак к груди, вышла."
"Идя по коридору, я посмотрела на часы и поняла, где сейчас может находиться моя группа. До тестирования оставалось полчаса, а еще ведь нужно было сообщить приятные новости сослуживцам.
Стоило мне подойти к нужной аудитории, как мои одногруппники выпрямились, приветствуя меня.
Ну да. Я же теперь старше по званию, хоть и номинально. Несмотря на это, было прекрасно видно, как всем неприятен этот факт, за исключением Джима и Киры, наверное.
– У меня для вас хорошие новости!
Все напряглись.
А я недолго думая включила им запись нашего разговора с адмиралом.
Слушали мы в полном молчании, а потом поднялся невообразимый шум, в котором слышались ругательства.
Подождав пока схлынет первая волна недовольства, я продолжила:
– У нас есть три дня на то, чтобы хотя бы начать предпринимать первые шаги на пути устранения недостатков.
Самый наглый парень из группы, яркий представитель расы авито, сказал:
– Скорее всего это у нас есть три дня на то, чтобы что-то предпринять. За себя-то ты попросишь, оставшись с ним наедине?
Все замерли, ожидая моей реакции. Студент открыто проявил неуважение к старшему по званию.
Психовать не имело смысла, как и использовать свое новое положение для наказания, но и оставлять это без внимания было нельзя.
– Я не требую к себе обращения на «вы» или какого-то особого отношения, но и проявления неуважения не потерплю. Как твое имя?
Тот, усмехнувшись, ответил:
– Курт Пайк.
– Раз ко мне такое недоверие, то через три дня будешь сам докладывать адмиралу о своих успехах. А если он спросит у тебя о причине моего приказа, ответишь то, что сказал мне сейчас. Я прослежу.
Теперь Пайк выглядел не таким веселым: ему мое решение однозначно не понравилось. Оглянувшись по сторонам, у одногруппников сочувствия он не встретил. Никому не улыбалось топать вместе с ним к Ремарку.
Задумка бунтовщика была понятна. Если бы я сама взялась наказывать, меня бы просто начали травить. Группа не вылезала бы из нарядов, и меня, посчитав плохим руководителем, разжаловали. А вот с куратором не пошутишь, потому что точно известно: смешно будет не тебе.
