Мужчина моей мечты

Меган, конечно, придется уехать с ним, и она уедет, но только затем, чтобы в следующий раз сбежать уже более подготовленной.

У этого плана был один недостаток: Девлин всегда может вернуть ее обратно, если захочет, и ровно столько раз, сколько ему заблагорассудится. Он даже может ее запереть, когда ему надоест гоняться за ней по всей округе. Меган сама дала ему это право, выйдя за него замуж.

Но ведь она выходила замуж вовсе не за него, она выходила за Девлина-конюха… А может быть, он вписал в документы не настоящее свое имя, и тогда она вовсе не является его женой, подумала Меган, но тут же поняла, что пытается принять желаемое за действительное и что рассчитывать на это нельзя: полагая, что он совершает благородный и ответственный поступок, Девлин наверняка все сделал так, как положено.

Видит Бог, теперь Меган совсем не хотелось быть его женой. Она ненавидела Девлина, ненавидела по-настоящему. Он ей лгал, он ее обманул, выдав себя за другого человека, и кто знает, на что он еще способен.

— А почему бы тебе не высказать все это ему в лицо?

— Клянусь, я так и сделаю!

Меган развернулась и снова направилась на север. Погруженная в свои невеселые мысли, она не замечала, куда едет, но Цезарь придерживался единственной имеющейся в этой местности дороги, и через некоторое время Меган совершенно неожиданно почти столкнулась с той самой позаимствованной у леди Маргарет каретой.

Меган остановилась. Девлин тоже. Девушка не слезла с коня. Девлин выпрыгнул из кареты и молниеносно стащил жену с Цезаря, не давая ей возможности опомниться и вновь умчаться на коне, за которым он никогда не смог бы угнаться.

— Мне надо многое сказать вам, ваша светлость, — начала Меган, оказавшись в железных объятиях Девлина, который на руках нес ее к карете. Меган вложила в эти слова все презрение, на какое была способна.

— Можешь высказаться в карете, — спокойно ответил Девлин и вдруг взорвался, зло рявкнув:

— Никогда больше не смей садиться на моего коня, если меня нет рядом!

— Твоего коня? Кажется, Цезарь… конь…

— Понятно, — жестко сказала Меган.

— Твой отец сказал, что ему трудно будет объяснить окружающим появление у него Цезаря, потому мы и договорились о его временном владении конем. Это была… ну, скажем, полюбовная сделка, заключенная только на время моего присутствия в вашем доме.