Мужчина моей мечты

— Так, значит, Джон не шутил? Ты и правда привез в дом жену?

— Я называю ее по-разному, но слово «жена» отнюдь не является в этом перечне главным.

Люсинда Сент-Джеймс изогнула посеребренную сединой бровь.

— Уже неприятности? Девлин фыркнул:

— Уже? Ничего кроме.

— Пожалуй, мне следует составить собственное мнение, поскольку ты сейчас сильно раздражен и… Но где же она? Девлин пожал плечами:

— Скорее всего в конюшне.

Теперь уже обе серебристые брови герцогини от удивления взметнулись вверх — часы показывали десять вечера.

— Время не имеет для нее никакого значения, если речь идет о посещении конюшни.

Герцогиня собралась что-то сказать, но передумала.

— Это меня не касается.

— Надеюсь, — сухо ответил Девлин.

— Ладно, не томи меня, скажи наконец, кто же она?

— Дочь сквайра Пенуорти.

— Черт возьми, ну и дела! — произнесла герцогиня, улыбаясь так многозначительно, что Девлин сразу догадался о том, что уже подозревал.

— Этого следовало ожидать. Но что навело тебя на странную мысль, что мне понравится эта рыжая?

— Послушай, да откуда мне было это знать? — с невинным видом спросила герцогиня.

— Но ведь ты на это рассчитывала?

— Соблаговоли сказать почему.

— Я видела ее несколько лет назад.

— Это мне известно, к великому моему сожалению. Услышав сие таинственное признание, бабушка удостоила внука негодующим взглядом — она не любила, когда ее перебивали.

— Тогда тебе, наверное, известно и то, что отец Меган привозил девочку сюда, чтобы купить одну из наших породистых кобыл.

— Угадай, как она назвала эту кобылу.

— Наверняка дала ей какое-нибудь совершенно нелепое имя. В конце концов, она тогда была всего лишь ребенком и…

— Я и сам всегда считал это имя нелепым. Поэтому и просил, чтобы меня им никогда не называли. Брови герцогини снова взлетели вверх.

— Сэр Эмброуз, если быть точным, — ответил Девлин, и герцогиня разразилась смехом. — Не вижу в этом ничего смешного, — зло буркнул ее внук.

— Конечно, не видишь. И немудрено, дорогой мой мальчик! Потому что ты — такой же пуританин, каким был твой дед в семьдесят лет.

Это от чрезмерной работы и отсутствия времени на все остальное, от чего я все время и пытаюсь тебя избавить. — Слишком долго ты был под его крылышком, и в этом твоя беда. Но я тебе вот что скажу: он не был таким, когда я выходила за него замуж! А ты еще слишком молод и не должен следовать по его стопам, он стал чопорным и надутым пуританином к семидесяти, а ты уже…

— Я не считаю себя пуританином.