Мужчина моей мечты

Может быть, это спровоцирует ее на ссору, которой Девлину так хотелось…

Герцог уже было открыл рот, но тут заметил, что Меган повернулась к нему спиной; показав полузастегнутое платье, она попросила через плечо:

— Раз уж моя горничная ушла, не поможешь ли ты застегнуть мне платье?

— Я бы скорее расстегнул его! — с изумлением услышал Девлин свой ответ.

Меган повернулась к нему лицом.

— Прямо сейчас? — недоверчиво спросила она.

Он ушам своим не поверил.

— Тебе это так нравится, что ты согласна… даже со мной?

— Только с тобой, — мягко проговорила Меган, и щеки ее вспыхнули.

Конечно, она должна была так сказать, ведь он ее муж. Но Девлин был не в состоянии противиться своему желанию только потому, что не мог понять, искренна с ним Меган или что-то замышляет.

Девлин овладел своей женой прямо в гардеробной; сначала он ласкал ее торопливо и как-то неловко, боясь, что она передумает, но затем, когда убедился, что этого не произойдет, ласки его стали более нежными, более утонченными, и вскоре поток страсти подхватил обоих и с неудержимой силой повлек к вершине блаженства…

Право же, пора попробовать заняться этим в постели, мелькнуло в голове у Девлина, но перед его глазами, затуманенными желанием, снова качнулось и опрокинулось звездное небо, и, глухо застонав, он еще крепче сжал в объятиях горячее и такое отзывчивое на ласки тело Меган…

С того дня отношения супругов стали совсем иными.

По обоюдному молчаливому соглашению они установили что-то вроде перемирия для занятий любовью. Решение необычное, но многое изменившее для обоих.

Девлин приходил в ее комнату по ночам, и без единого слова Меган бросалась в его объятия. Она сделала вывод, что герцог хоть и ни во что не ставит ее как человека, но в восторге от ее тела, так же как она от его. Никто из них не настаивал на молчании и даже не поощрял его, но обсуждение любых серьезных проблем было намеренно запрещено: ничего не должно было мешать тому, что стало необходимостью для них обоих.

За пределами же спальни они вели себя так, как будто каждый раз заново открывали друг друга.

Девлин больше не избегал ее. Меган же не искала повода щелкнуть его по носу, когда ее что-то раздражало. Им становилось все легче разговаривать друг с другом. Они задавали друг другу вопросы о прошлом и без малейшего колебания отвечали на них. Меган заметила, что в голосе и манерах Девлина все реже появляется оттенок высокомерия, хотя полностью он не исчез. Он все еще был прежде всего герцогом и совсем немножко — ее конюхом.