Мужчина моей мечты

— Да, ты не мог, — задумчиво проговорила Меган, и прежде чем Девлин смог остановить ее или догадаться о ее намерении, резко повернулась лицом к зале и громко воскликнула:

— Леди Эйчисон! То, что вы сказали, — гнусная ложь!

Девлин застонал. Толпа мгновенно расступилась, образовав узкий коридор, на одном конце которого стояла Меган, а на другом — Марианна. Последняя прекрасно слышала обвинение, а теперь получила возможность увидеть ту, которая его бросила. Все разговоры вокруг смолкли как по команде, и в зале воцарилась напряженная тишина.

Две или три танцующие пары столкнулись между собой, остальные остановились. Это так смутило оркестрантов, что музыка быстро захлебнулась.

В гнетущей тишине голос старой герцогини, стоявшей в другом конце залы, прозвучал удивительно отчетливо:

— Боже милостивый! Ну что на этот раз?! Кто-то хихикнул, кто-то кашлянул, послышалось осторожное шарканье ног по полированному полу — толпа придвинулась ближе, чтобы не пропустить ни единого слова.

Девлин понял, что в этой ситуации было бы губительно сделать то, чего ему сейчас больше всего хотелось, — зажать Меган рот и поскорее ее увести.

Поэтому он просто положил руку ей на плечо и сказал как можно мягче:

Меган взглянула на него, и Девлин удивился, увидев, что она улыбается, словно не осознает того, какое вызвала смятение и какой отчаянный и решительный шаг собирается совершить.

— Ты знаешь, Девлин, я не переношу незаслуженных обид. То, что леди Эйчисон опорочила твое доброе имя, я воспринимаю как личное оскорбление.

Если бы я сразу поняла, что она лжет… Ты знаешь мой характер. Даже сказать страшно, что бы я с ней сделала.

Девлин едва слышно хмыкнул. Он с трудом сдерживал смех, понимая, насколько сейчас неуместно любое веселье. Но у герцога были на то свои причины. Казалось, Меган обращается только к нему, ее слова предназначались только для его внимания, она словно не осознавала, что все присутствующие жадно ловят каждую ее фразу. Но Девлин слишком хорошо знал Меган. И мгновенно понял, что она все делает умышленно.

Значит, клевета на него, Девлина, была не столько причиной, сколько поводом для ее возмущения: очевидно, в этот вечер ей нанесли еще какую-то обиду. Герцог решил, что обязательно дознается до этого позже, и снова подавил желание улыбнуться: спектакль, который блестяще разыгрывала Меган, теперь уже не казался таким трагическим, как минуту назад. Правда, вздыхать с облегчением было еще рановато: окончилось лишь первое действие, и о занавесе пока никто не думал.