Напившись, господа долго обсуждали между собой некую графиню. Ругали ее за холодность, называя жеманной дурой, недотрогой и прочими бранными словами.
Саллер нахмурился, устало потер ладонью шею. В другое время это известие его, безусловно, порадовало бы. Оно свидетельствовало о том, что герцог не ошибся — Мири любит мужа, никто другой ей не нужен. Но после того, что ему довелось увидеть и услышать этим утром, Рэм уже не был так уверен в своей правоте.
Странный разговор супругов, которому он стал невольным свидетелем…
Заинтересованный взгляд Дарена…
Нежная улыбка Мири…
Он никогда не просматривал донесения домашних слуг Ольесов, хотя и конюх, и личный камердинер Трэя являлись штатными агентами его службы.
Не хотелось читать о том, в котором часу супруги проснулись, и как довольно улыбались, выходя из спальни. Ему достаточно было докладов безопасников, приставленных охранять графа с женой и их дом, которые секретарь регулярно пересылал с личной почтой герцога в Сигиллу.
Теперь же…
Он отложил в сторону донос старшего лакея маркиза Леро и решительно вытащил из общей стопки черную папку.
Глава 18
Один листок…
Другой…
Третий…
Взгляд быстро скользил по строчкам, выхватывая самое главное.
Проводят вечера вместе…
Ночуют в разных спальнях…
Держатся друг с другом «без любовных признаков, скорее, по близкородственному или как давние знакомые»…
Само по себе это еще ничего не значило, Не исключено, что между ними — временное охлаждение, размолвка по самому пустячному, нелепому поводу.
Посмотрел не так. Сказала не то… Да мало ли какие недопонимания возникают у новобрачных. Хотя, камердинер Трэя неоднократно подчеркивал, что господа «прекрасно ладят между собой, не проявляя признаков ссоры или обиды». Но внешнее благополучие, опять-таки, может быть лишь видимостью, напускной маской для слуг и посторонних.
Некоторое время герцог задумчиво смотрел поверх бумаг, потом снова начал читать, помечая заинтересовавшие его места.
Астон младший заезжал, привез щенка, несколько раз обедал…
Мири сказала, что собака — подарок брата. Кажется, его бывший однокашник пытается наладить отношения с младшей сестрой. Похвальное желание, хотя очень неожиданное и потому подозрительное. Помниться, в Шанно-Лансине Орвальд приходил в ярость от одного упоминания имен мачехи и ее дочери.
Он хмыкнул и размашисто черкнул под донесением несколько строк для агентов.
