— И все-таки, расскажите еще раз, что произошло.
Лысый, лопоухий, нескладный — этот мужчина, который за все время разговора взглянул на меня лишь пару раз, да и то мельком, внушал невольный трепет. От его тихого бесцветного голоса пробирал озноб, и мурашки бежали по коже. Казалось, он не просто видит тебя насквозь, а мысленно уже препарировал, проанализировал и бирочки с краткой характеристикой успел навесить. Нелепый широченный балахон, болтающийся на его худых плечах, как на вешалке, ржавым пятном выделялся среди черных служебных мундиров безопасников.
И это почему-то тоже вызывало опасение.
Закусив губу, инстинктивно передернула плечами, и тут же услышала обеспокоенный голос герцога:
— Мири, если ты устала, мы зайдем позже. Йохан, ее светлости нужно отдохнуть и...
— Нет-нет, — перебила поспешно. — Я хорошо себя чувствую. И мастер Дильфор подтвердил, что все в порядке.
Лекарь осмотрел меня сразу, как только я привела себя в порядок и впустила стоявших за дверью мужчин.
Пока Дильф сосредоточенно водил над моей головой руками, а остальные, негромко переговариваясь, исследовали комнату, Петька сообщил герцогу о нападении и беседе с Йором. Кратко, не вдаваясь в детали. Потом в гостиную тихо просочился невзрачный молодой человек, сел напротив, закрыл глаза и… заснул. По крайней мере, со стороны именно так и казалось. Встрепенулся он после того, как Вильм доложил герцогу о результатах и ушел, забрав подчиненных.
Лишь тогда Йохан медленно поднял веки, выпрямился и мягко предложил мне повторить всю историю сначала.
— Не стоит откладывать, — я быстро посмотрела на Рэма и тут же отвела взгляд.
Повисшая в воздухе недосказанность откровенно смущала, а мысли о том, что между нами случилось, а главное — могло случиться, волновали гораздо больше, чем неудавшееся покушение. Подумаешь, какая-то змея.
Ерунда! Вот поцелуй — это да. При воспоминании о нем, кровь мягкой волной ударила в виски, а тело вновь наполнилось сладкой истомой.
Тогда мы оба мгновенно потеряли головы, и если бы Саллер не остановился…
Я почти жалела о его поступке, хотя и понимала, что он не мог повести себя иначе. Герцог никогда бы не позволил посторонним застать меня в двусмысленной ситуации. Его поведение и злило, и восхищало одновременно.
