Падаю, захлебываюсь, глотаю темную, пахнущую гнилью воду и сломанной куклой опускаюсь ко дну, потому что Рэм не успевает. На этот раз не успевает меня спасти. Волны смыкаются над головой. Свет меркнет. Все. Конец…"
"Я очнулась от собственного крика. Подскочила на кровати, дрожа и давясь слезами, а потом долго уговаривала себя, что это всего лишь сон. Но страх не проходил. Мне все казалось, что где-то рядом притаился неведомый злодей — прячется в тени и ждет, когда я успокоюсь, закрою глаза, чтобы снова столкнуть в пропасть.
Уже навсегда. Не помог даже Петька, который сразу сорвался со своего дивана и метнулся ко мне.
Брат уже отчаялся и собирался идти за Дильфором, когда дверь неожиданно распахнулась.
Два удара сердца…
Быстрые шаги…
Я еще только поднимала голову… Только оборачивалась, не успев даже удивиться, кого это принесло посреди ночи, а меня уже подхватили на руки, прижали к груди.
И возле самого уха такой знакомый шепот:
— Т-ш-ш… Все хорошо. Я с тобой, моя девочка... Всегда с тобой…
Саллер…
— Но как ты?.
.
— Не знаю… Почувствовал… Просто почувствовал, и все…
Почувствовал, успел. Значит, можно больше не бояться. Я не утону. Он обязательно спасет.
Куда-то незаметно исчез Петька. Я не стала проверять, где он, мне не хотелось даже шевелиться. Лежала, прильнув к Рэму, слушала, как бьется его сердце, подставляла висок, лоб, волосы под невесомые поцелуи и сама не заметила, как уснула. Убаюканная в самой надежной колыбели — той, что между рукою и рукою. Кошмары меня этой ночью больше не мучили.
Так и повелось следующие несколько дней. До вечера меня никто не беспокоил — его величество не требовало срочно к себе, от участия в обязательных светских развлечениях временно освободили, посетители не надоедали назойливым вниманием. Лишь однажды заглянули родители Мэарин, но и они пробыли недолго: убедились, что дочь вполне себе здорова, посидели немного и ушли. Остальным визитерам запретили меня беспокоить.
— По распоряжению мастера Дильфора, — важно заявила Герна.
А братец, насмешливо хмыкнув, пробормотал:
— Дильфора… Как же…
И выразительно подмигнул.
Я спала, читала, играла с Шариком, болтала с братом, когда он был свободен, и с нетерпением ждала наступления ночи.
Вечерело… Камеристка зажигала светильники, задергивала на окнах плотные шторы и, пожелав мне спокойной ночи, уходила. Петька, театрально сетуя на судьбу-злодейку и некую Маху, которая пользуется его добротой, исчезал в гардеробной — его диван стоял теперь там.
