— Ваше вечернее молоко, милорд, — ее нежный голосок чуть дрожал, лицо заливал яркий румянец, а сияющие глаза ловили каждое движение господина.
— Лиа, я работаю. Оставь то, что принесла, и убирайся.
Можно было ее, конечно, вообще не пускать, но тогда она стучалась бы каждые пять минут и бегала на кухню подогревать молоко. И так до тех пор, пока не вошла бы и не водрузила этот птархов бокал на его стол. Потому что «любимый должен беречь горло».
— Я расстелю вашу постель, милорд?
— Нет.
— Тогда разрешите расчесать на ночь ваши прекрасные волосы.
— Ты что, не видишь, идиотка? Я коротко острижен.
— Давайте, я сыграю вам на фьелле и спою балладу о великой любви Альфина к Альфинсине.
— Лиа, тебе же сказано… Я. Работаю.
Голос ее уже срывался, а глаза наполнились слезами.
— Любое ваше желание, милорд… Я выполню его с упоением. Прикажите, и я скину одежду и останусь перед вами нагой, как Лэрис перед Лариссом.
— Птарх побери!..
Он стремительно подошел к служанке, схватил за руку и потащил к выходу.
Вытолкав ее из комнаты, крикнул вслед:
— Чтобы я до завтра тебя не видел и не слышал. Вот мое самое сильное желание.
И захлопнул дверь.
В коридоре послышался надрывный плач.
Нет, это кристаллы не приворота, а издевательства. Над хозяином. С каждым месяцем эта дурища все навязчивей становится.
Как Лэрис перед Лариссом…
Надо же такое придумать. Пожалуй, он даже рад, что приворот на хэленни не подействовал. Двух ненормальных он бы не выдержал.
Рыдания за дверью стали глуше. Уходит…
От служанки давно пора избавляться.
К чему держать в доме отработанный материал? Но Лиа не только раздражала, но и забавляла, как приблудная кошка, которую хотелось одновременно и пнуть, и приласкать. Пока. Ладно, он попробует найти в каталоге какой-нибудь антидот. А если нет… Убить никогда не поздно.
Мужчина прошелся по кабинету, успокаиваясь, и снова сел за стол. Лиа была забыта. Ее сменила та, что в последнее время и так постоянно занимала все его мысли.
Мэарин…
Хэленни…
Желание заполучить ее, завладеть полностью, без остатка, незаметно превратилось в навязчивую идею.
Он уже не понимал, кто нужен ему больше — последняя в мире хэленни или сама Мири. Конечно, это не имело большого значения, лорд бы добивался избранницы Танбора в любом случае, даже если бы она оказалась безмозглой уродиной. Но его радовало, что не придется выбирать между даром и желанным телом — все, чего он так страстно жаждал, сосредоточилось сейчас в одной девушке.
