Так что, возвращайся к себе, и спокойно завтракай. Потом, к полудню, так уж и быть, навестим смертных.
— Привет, Эари. Я тебе помешала? — виновато улыбнулась фрейе, не обращая внимания на Йора и полностью игнорируя его подколки. В конце концов, его сюда никто не приглашал.
— Нет-нет, — малышка обогнула насупленного фрейра и плавно опустилась на спинку кровати. — Я как раз закончила завтракать, когда ты меня позвала, так что, все в порядке. Не слушай Старшего, он иногда слишком уж меня опекает. Что у тебя произошло? Какие-то неприятности?
— Я… — замялась, не зная, как начать разговор при ее спутнике.
На его присутствие я сегодня точно не рассчитывала. — Хотела поговорить.
— Ну, кто прав? — немедленно вмешался недоэльф. — Девчонке просто поболтать вздумалось.
Он презрительно фыркнул, но все-таки присоединился к нам. Выразительно взглянул на Шарика, который лежал у меня в ногах, и тот, мгновенно спрыгнув с кровати, удалился в угол. А фрейр бесцеремонно развалился на подушке Саллера, прислонился к изголовью, и потребовал:
— Начинай.
Так и быть, потерплю твое нытье, раз уж я все равно здесь.
Повисла пауза.
Йор довольно ухмылялся, фрейя поглядывала с сочувствием, а я растерянно молчала. Я рассчитывала пообщаться с Эари наедине — рассказать о том, что так до сих пор и не получилось избавиться от заклятия, пожаловаться чисто по-женски, попросить совета. Понимаю, ей запрещено подсказывать, но мне достаточно завуалированного намека, маленькой недомолвки, верного слова… Теперь, в присутствии фрейра болтовня в стиле «между нами, девочками» невозможна.
А ведь вредный недоэльф наверняка чувствовал, что запрет еще не снят, и специально пришел, чтобы не дать нам с Эари пооткровенничать.
Что ж… У меня и к нему есть вопросы.
Я выпрямилась, перевела взгляд на наслаждающегося ситуацией мелкого пакостника и вкрадчиво спросила:
— Йор, а правда, что вы с Танбором братья?
У меня над головой, охнув, затрепетала крылышками Эари, а вот сам фрейр даже не дрогнул. Застыл неподвижным надгробным изваянием — лицо его стало похоже на надменную каменную маску, — и ничего не ответил.
Ладно, попробуем еще раз.
— Я слышала песню… О вас… С братом.
На это раз он все же отреагировал — медленно повернул голову, оглядел меня, прищурился недобро.
— Кое у кого очень длинный язык. И слишком болтливый. Как бы укорачивать не пришлось.
От холодного, безэмоционального голоса по спине пробежал колкий ледяной озноб. Из глаз фрейра на меня глянула темная холодная бездна.
