— Ну, что, убедилась, строптивая моя девочка? То-то же. Надо верить старшим. — Орвальд назидательно погрозил пальцем и снова развернулся к монстру. — Взять его! — приказал повелительно. — Да побыстрее. А то моя будущая жена немного заскучала, и ей лезут в голову всякие глупости.
Чудовище вспыхнуло гигантским багровым факелом и из его тела начали вырастать гибкие огненные жгуты. Ими Могильщик и ударил по Саллеру, один за другим ломая возводимые перед ним преграды. Если щиты и задерживали тварь, то ненадолго.
Время будто замерло, растянулось, распалось на отдельные фрагменты.
Я не сводила глаз с «танцующей» посреди зала пары. Монстр хлестал тугими пламенными плетями, раздирая в клочья застоявшийся воздух подземелья. Герцог уклонялся, выставлял заслоны и бросал ответные заклинания, но все они легко отметались в сторону.
Рэм держался — пока еще держался, но было заметно, что он слабеет с каждым мгновением, каждым жестом.
Достанет… Сейчас достанет… А я ничем помочь не могу. Или все-таки могу? Получилось же у меня передать Саллеру часть силы тогда, в поединке со звездой.
Вдруг дар хэллени не подвластен Могильщику, и он не сумеет его проглотить? А если и сожрет, то подавится?
Я не стала закрывать глаз.
Смотрела…
Смотрела…
Смотрела… Погружаясь все глубже и глубже в себя.
Я словно шла по бесконечной топкой трясине, с трудом волоча ноги. Тяжело… Очень тяжело… Даже самый маленький шажок давался с невероятным трудом, но я упрямо двигалась вперед. Туда, где — я это чувствовала — трепетало, билось маленькое горячее солнце.
А сама все смотрела…
Удар…
Поворот…
Новый удар…
Жгут полоснул герцога по ребрам, разрывая одежду и кожу. Бок мгновенно набух кровью.
Рэм пошатнутся, и в ту же секунду мое тело скрутило яростью и болью, будто меня тоже ранили вместе с ним. Кажется, я закричала. Рванулась из последних сил. Нет, не к сражающимся — к внутреннему «солнцу». И продолжала рваться и кричать… Кричать и рваться, исступленно, отчаянно, пока не оказалась рядом с источником и не погрузила в него руки.
Жадно зачерпнула полную пригоршню света, бросила герцогу.
Еще…
И еще…
Энергия лилась из меня неудержимым потоком, омывая Рэма. И вот уже его рана перестала кровоточить, шрам на лице засиял, а на руках заплясало знакомое пламя, вытягиваясь в такие же, как у монстра, плети, — только не алые, а ослепительно-белые. Теперь Саллер не ставил щитов, не отступал, не защищался — он атаковал.
— Ты что творишь, паршивка? — Мою щеку обожгла звонкая пощечина.
