Меган не знала, как удалось ей все это выдержать, — дворецкий Джон и экономка миссис Бриттен пытались объяснить ей, кто есть кто из присутствующих. Все они были очень-очень доброжелательны, и вскоре девушка почувствовала себя дома.
Девлин улучил минуту, чтобы понаблюдать со стороны за ее поведением, и был откровенно поражен тем, что увидел совсем иную Меган, которой он не знал прежде. Герцог совершил немыслимое и привел в дом жену, заранее не сообщив домашним и не дав им возможность подготовить все для нее необходимое.
А между тем Меган, охлаждая пыл наиболее ретивых, доказывала им, что сначала желает осмотреть окрестности, а затем сам дом. И это на самом деле было так, несомненно. Ведь конюшни были внизу! А потом уже дело дойдет до предназначенных ей комнат, таким образом слугам предоставлялось время, необходимое для подготовки апартаментов.
Девлин слишком волновался, когда Меган встречалась с Маргарет, чтобы обратить внимание на ее поведение или даже на то, что супруга говорила его тетке. Но на этот раз он прислушивался к каждому ее слову и наблюдал, с какой грацией она двигалась, как истинная леди, и, наконец, им полностью завладело удивление, и слова сами собой вырвались наружу:
— Боже мой, куда девался мой ребенок?
Девлин сразу понял свою ошибку.
Он видел, как застыла спина Меган, как обернулась она к нему, и ощутил внезапный приступ боли в голени. Затем глаза ее расширились, поскольку до Меган дошло, что герцог спровоцировал ее на такие действия перед всеми домашними. Поэтому Девлин не был удивлен, когда девушка разрыдалась и выбежала из зала.
Ему хотелось последовать ее примеру.
Герцог, как и всякий другой, хорошо знал, что самые верные впечатления — первые, и они самые стойкие. Теперь он бездумно испортил представление Меган своей челяди, вероятно, недооценивая ее личность. У него не было никаких оправданий, разве что он был всю неделю под таким же напряжением — и вообще, с тех пор, как Девлин встретил свою любовь, он стал ненормальным.
Не в состоянии что-либо изменить, молодой человек попытался объяснить изумленным слугам суть происходящего.
— Мы долго путешествовали, целых две недели. Моя жена, естественно, утомлена и поэтому не совсем в себе.
— Должно быть, и вы утомлены до предела, — сказал стоявший рядом с ним Джон, и только пребывание в доме в течение тридцати с лишним лет позволило ему сделать смелое высказывание. — Я просто не помню, чтобы вы когда-либо совершали подобную глупость прежде, ваша светлость.
