Меган, конечно, не хотела бы в этом признаться, как и в другом чувстве, родившемся у нее в животе, когда парень второй раз поцеловал ее.
Меган вновь застонала и с трудом оторвалась от двери, в возбуждении стала ходить по комнате. Конечно, этого не должно было произойти. Девушка только хотела получше познакомиться с жеребцом, чтобы потом оседлать его. У нее не было намерения встретиться с Девлином Джеффризом, напротив, она специально так рано пришла в конюшню, за несколько часов до обычного времени, чтобы никого там не встретить.
Это был отличный план, но испортили его только проклятая дверная задвижка, которая не закрывалась, и чуткий сон конюха. Меган разговаривала с лошадью шепотом. Вряд ли это разбудило бы Девлина, даже при открытой двери. Но он уверял, что его разбудил ее голос. Еще он говорил, что, ложась спать, думал о ней. Действительно ли? Вряд ли. Парень наговорил так много оскорбительных вещей, просто чтобы шокировать ее, а он страшно любил это делать.
Меган остановилась и помимо воли посмотрела в окно, откуда был виден двор и конюшня.
Конюшня была далеко за домом, но располагалась она так, что девушке был виден вход и все, кто входит и выходит. Сейчас Меган услышала ржание лошади и ожидала увидеть конюшенного мальчика Тимми, приехавшего на работу на своей старой кляче. Вместо этого из конюшни вылетел черный жеребец, на котором сидел Девлин.
Девушка надеялась, что он тут же уедет, но, увы, это было не так. Жеребец даже не был оседлан, а Девлин был без сапог.
На нем была только белая рубаха, как вчера. Тогда Меган пожелала ему свалиться, но к этому пожеланию больше не возвращалась. Казалось, что всадник и лошадь созданы друг для друга. Даже когда они скрылись из глаз, девушка не могла о них не думать. Черт возьми, не будь он дьявольски хорош собой, она бы не была такой дурой. Но, кажется, Меган еще ни разу в жизни не видела таких мужчин, которые могли бы заставить ее потерять голову.
Конечно, девушка была страшно не права, когда вновь уставилась на него.
Но еще хуже поступил он со своим требованием снять кальсоны, ему не следовало так говорить! Нельзя быть вульгарным всякий раз, когда открываешь рот. Но что поделаешь, если он таков?! И, конечно, не следовало на него набрасываться. Меган не собиралась принимать на себя вину за это, хотя, может быть, и следовало. Разве Девлин не говорил, что смотреть на него так — значит задевать его? Нет! Меган не могла поверить, что она его спровоцировала.
