Меган ужасно чувствовала себя под его задумчивым взглядом. Ей хотелось бы видеть его глаза, но в полутьме террасы различить их было еще труднее.
— Кажется, вы мало уделяете внимания танцам, ваша светлость, — единственное, что смогла она сказать через минуту.
— А, так вы в курсе? — усмехнулся герцог в ответ.
Девушка пожала плечами, ведь в душе она намеревалась начать обращаться к нему так без каких-либо предисловий.
— А разве есть кто-нибудь, кто не знает об этом?
— В стране — не все, а в Лондоне знают. — Сент-Джеймс вздохнул.
— И очень жаль. Это портит добрую половину моего веселья.
— Отчего же?
— Обычно люди начинают вести себя совершенно иначе, когда узнают, кто я такой. Они видят только титул, а не того, кто этим титулом наделен.
Меган услышала в словах герцога столько горечи, что ей сделалось не по себе. Ведь она тоже видела в нем только титул… Нет, это не совсем так. Конечно, сначала девушку манил титул, но потом она увлеклась носившим его человеком. Если бы он не понравился ей, то Меган было бы все равно, какой у него титул.
— Мне жаль вас, — сказала она, — должно быть, непросто жить с этим.
— О, это всего лишь маленький недостаток моего положения, — пожал он плечами.
— Но ведь есть вещи, которые компенсируют этот недостаток?
— О да, в какой-то мере, — усмехнулся он.
Это «в какой-то мере» прозвучало очень слабо. Всего лишь усмешка? Но было в этой усмешке что-то болезненное.
— Надеюсь, к таким вещам не относится высокомерие? — поддразнила Меган. Герцог воспринял это всерьез.
— Высокомерие? Привлечь вас к себе было единственным моим высокомерным поступком.
— Да-да, и раз уж вы упомянули об этом, я со своей стороны напомню вам, что вы нисколько не раскаиваетесь.
— Вот еще одна вещь, компенсирующая недостатки моего положения, — я никогда ни в чем не раскаиваюсь. В конце концов, кто осмелится осуждать меня за мои поступки?
Последняя фраза Меган не понравилась. Будь здесь рядом Тифани, она бы указала на то, что все же следует оставаться в рамках, и девушке ничего бы не оставалось другого, как согласиться с нею.
Куда подевался тот галантный молодой человек, который еще несколько минут назад смущенно признавался в непреодолимом желании поцеловать ее?
— А вот мне никогда не бывает трудно раскаяться в чем-то, ваша светлость.
Герцог присел на перила, скрестил руки на груди и удивленно посмотрел на нее.
— Правда? А мне как раз казалось, что вы из тех, кто разбрасывает камни, но не из тех, кто их собирает.
