Мужчина не моей мечты (СИ)

Ни своими собственными, ни братско-сестринскими. Прозвища, шуточные обращения, детские «Маша-Петя» — пожалуйста. Но на этом все. Полные имя, отчество, а тем более фамилия оказались под запретом.

Кстати, побеседовать на русском тоже не вышло. Кодовые фразы, по которым вечером узнали друг друга, мы тогда автоматически выдали на чужом языке. Повезло, что и в таком виде они звучали в рифму, воспринимаясь как изыски местного народного фольклора.

Тем не менее говорить о Земле, попаданстве, переселении душ друг с другом мы могли.

— Хоть что-то, — заключила я, — осталось выяснить, сработает ли это в присутствии посторонних.

— И как ты собираешься… — начал Петька, но, охваченная жаждой деятельности, я уже соскочила с кровати и нашла взглядом переговорную пластину.

Так… вызов камеристки… Ага, вот эта клавиша.

— Дора.

— Да, миледи, — судя по быстрому бодрому ответу, спать девушка еще не ложилась.

— Ты мне нужна. Немедленно, — поколебалась немного, — и Гаст тоже.

Секундное замешательство. Потом кто-то приглушенно зашептал, завозился, забормотал тихо и неразборчиво. Понятно: за камердинером далеко идти не придется.

— Слушаюсь, ваше сиятельство.

Не представляю, о чем подумали слуги. Я бы на их месте точно решила, что хозяева в уме повредились — граф в результате болезни, а его супруга от тягостных переживаний. Так или иначе, держались Дора с Гастом хоть и настороженно, но степенно и почтительно, стоически выполняя все наши требования, какими бы нелепыми они им ни казались.

Мы не стали ничего объяснять, а сразу с порога озадачили — молчите и слушайте.

Сначала они сидели вместе с нами в комнате, потом топтались под дверью… за дверью… в двух шагах от двери… посередине коридора… у дальней лестницы. Наконец, пообещав поощрить их материально за участие в наших маленьких развлечениях — при этих словах слуги испуганно вздрогнули — мы отпустили страдальцев с миром.

— Итак, что у нас в сухом остатке? — вопросил Петька, когда сладкая парочка наконец покинула покои, и их шаги, торопливо отдаляясь, стихли за поворотом.

— И написать не получается, — прибавила я угрюмо. — В общем, обложил нас неведомый шутник со всех сторон. Знать бы еще, что за гад так забавляется.

Подошла к Петьке, уткнулась лбом в его грудь.