Мужчина с огнестрелом

А комната совсем не изменилась - четыре узкие кровати, четыре тумбочки, шкаф в торце, стол для занятий... только моя постель не застелена - голый матрас сиротливо прикрыт казенным покрывалом, подушки нет.

Макс убедился, что в пределах комнаты я вполне могу передвигаться, очень внимательно осмотрел моих соседок, с таким лицом, что мне самой стало любопытно - о чем он там думает, и ушел к Царице. А я присела на свою кровать и стала неторопливо собирать вещи из тумбочки. Господи, а что мне забирать-то?

Просроченные талоны на ужин? Протертые балетки? Стрептоцид в порошке, которым мы присыпали стертые в кровь ступни? Пару невзрачных свитерков?

Я перебирала все эти богатства и улыбалась сама себе.

Потом решительно смахнула все в пакет и попросила Катю - ее кровать стояла напротив моей. - Выброси в мусорку, если тебе не трудно?

-      Что, клад нашла, Жизель колченогая? - с внезапной злобой выпалила Катька, хватая пакет и с места швыряя его в сторону мусорной корзинки, стоявшей у двери.

Пакет, естественно, порвался, и все мое сиротское добро посыпалось на пол.

Я пожала плечами - не мне же убирать, и ответила:

-      Нет, это он меня нашёл. Точнее, нашли. Родственники из-за границы, очень состоятельные.

-      Ну коне-чно, ты же принцесса! Только новую ногу тебе даже за миллион не пришьют, все равно будешь смотреть на сцену только из зала! Виллиса колченогая, ха! - вступила в разговор Нинель, десять лет протанцевавшая слева от меня, на кордебалетной планке.

- Премьеру тебе не танцевать уже!

-      Ох, Нинуш, ты прямо угадала, - я снова улыбнулась, вполне осознавая, что теперь моя улыбка больше похожа на оскал. - Новую ногу не пришьют, но полностью восстановят сустав по новейшей технологии, это очень дорого стоит, но стоит! Представляешь? А потом я посмотрю - может, Наталья примет спонсорскую помощь для Академии, и я доучусь, а может, просто соберу свою собственную балетную труппу. Открою школу - русский балет престижен во всем мире.

Так что пусть Оля работает, выпускной спектакль все же, может, потом я даже возьму ее к себе.

Мама дорогая, вот это меня несет! Но остановиться просто не могу, глядя на эти кислые улыбочки и кивки через силу.

-      Ну, приятно было повидаться, - я встала, и, стараясь не сильно хромать, пошла к двери. Больно... все равно больно. Но это такая мелочь - к боли я за десять лет привыкла. И вдруг остановилась.

Ну я так и знала. На тумбочке Нинели лежал...